Освидетельствование и медицинская экспертиза

11.07.2018 Выкл. Автор admin

Виды медицинской экспертизы

Процессы интеграции привели к проникновению достижений различных наук в область права. Таким образом, с целью отправления правосудия в судебный процесс привлекаются медицинские экспертные заключения. Под термином «медицинская экспертиза» подразумеваются проводимые в определенном порядке исследования, направленные на установление состояния здоровья граждан, на определение их способности выполнять трудовую или другую деятельность и на установление причинно-следственных связей между состоянием здоровья человека и влиянием каких-либо событий или факторов.

Экспертиза может проводиться как государственными, так и негосударственными учреждениями, имеющими различные правовые формы. Независимая военно-врачебная экспертиза проводится в рамках судебного процесса. Выделяют следующие виды медицинской экспертизы:

  • экспертиза временной нетрудоспособности;
  • судебно-медицинская и судебно-психиатрическая;
  • медико-социальная;
  • военно-врачебная;
  • экспертиза профессиональной пригодности и зависимости заболевания от профессии;
  • экспертиза качества оказания медицинской помощи.

Медицинские исследования, определяющие состояние здоровья человека, значимы для юриспруденции и являются так называемым медицинским освидетельствованием. При помощи системы методов медицинского осмотра возможно установить, в каком состоянии находился человек в момент совершения им определенных действий.

Виды медицинского освидетельствования:

  • освидетельствование на состояние наркотического, алкогольного или другого токсического опьянения;
  • на существование медицинских противопоказаний к управлению автомобилем;
  • на существование медицинских противопоказаний к владению оружием;
  • психиатрическое освидетельствование.

Психиатрическое освидетельствование должно проводиться в соответствии с законодательством Российской Федерации и обеспечивать права и гарантии граждан на получение психиатрической помощи надлежащего качества.

Результаты медицинского исследования оформляются в виде письменного медицинского экспертного заключения, в котором описываются ход и методы исследования, а также делаются основные выводы. Процедура рецензирования медицинских экспертиз возможна, но не во всех случаях. Зачастую в случае возникновения сомнений в достоверности результатов медицинских исследований проводят повторную экспертизу. В качестве эксперта может выступать медицинский работник или эксперт различных медицинских учреждений. В настоящее время существует широкий спектр учреждений, оказывающих экспертные услуги. Большая доля проведенных экспертиз приходится на государственные учреждения. Однако кафедры медицинских ВУЗов, лаборатории и некоторые другие заведения также могут проводить медицинские экспертизы любого характера.

Если эксперт имеет личную заинтересованность в исходе дела или допускает свою некомпетентность в вопросах экспертизы, он имеет право заявить самоотвод на любой стадии разбирательства. Также мотивированный отвод медицинского эксперта могут заявить и участники экспертизы.

Медицинская экспертиза в наши дни является одной из самых важных в судебном процессе и на стадии досудебного разбирательства.

1.2 Отграничение судебно-медицинской экспертизы от освидетельствования, осмотра и других смежных процессуальных действий

Дальнейшая конкретизация рассмотренных выше признаков судебно-медицинской экспертизы предполагает отграничение ее от процессуальных институтов, имеющих с ней какие-то общие черты. Здесь возникает, по существу, три группы проблем. Надо отграничить судебно-медицинскую экспертизу: во-первых, от иных форм использования специальных медицинских познаний в советском уголовном процессе; во-вторых, от такого весьма близкого к ней следственного действия, как освидетельствование живых лиц, и, в-третьих, от некоторых видов судебной экспертизы (например, биологической, криминалистической и т. д.), которые по объекту, методам и некоторым другим параметрам имеют общие моменты с судебно-медицинской экспертизой.

Решение первой группы вопросов, думается, не представляет собой сложности. Когда речь идет об использовании по уголовному делу консультационной или справочно-консультационной помощи со стороны лиц, обладающих специальными медицинскими познаниями, то налицо совершенно иная форма привлечения специальных познаний в уголовном судопроизводстве и смешение ее с судебно-медицинской экспертизой вряд ли возможно. Эта форма применения специальных знаний в уголовном процессе в советской юридической литературе освещена достаточно подробно [48]. Применительно к судебно-медицинской экспертизе эта проблема какой-либо специфики не имеет и поэтому нет необходимости в ее рассмотрении.

Несколько сложно отграничить судебно-медицинскую экспертизу от участия специалиста в некоторых следственных действиях, если в качестве такого специалиста выступает лицо, обладающее медицинскими познаниями. Такая картина нередко встречается при осмотре места происшествия, при обысках, выемках, при следственном эксперименте, при опознании трупов и живых лиц. Все эти следственные действия проводятся следователем (лицом, производящим дознание), а специалист выступает в них лишь в роли лица, призванного оказать ему помощь своими специальными познаниями. Условия привлечения органом предварительного расследования специалиста, процессуальное положение последнего при производстве следственных действий регламентированы ст. 1331 УПК РСФСР. Все те научные, организационные и методические положения, которые разработаны советской юридической наукой по применению этой статьи УПК РСФСР [49], в полной мере распространяются на специалиста-медика.

Когда речь идет даже о наружном осмотре трупа на месте его обнаружения, то это следственное действие в соответствии со ст. 180 УПК РСФСР производится следователем (органом дознания) в присутствии понятых и с участием врача-специалиста в области судебной медицины, а при невозможности его участия — иного врача. Нетрудно видеть, что специалист с медицинскими знаниями при таком осмотре трупа не превращается в эксперта, его процессуальное положение ограничено теми правами и обязанностями, которыми наделен любой специалист в соответствии со ст. 1331 УПК РСФСР. Другое дело, что этот специалист впоследствии может быть назначен экспертом. Однако это происходит лишь постольку, поскольку органом предварительного расследования назначается судебно-медицинская экспертиза и ее производство поручается именно этому специалисту. Если же в качестве эксперта назначается любое другое лицо, обладающее медицинскими познаниями, то специалист-медик, участвовавший в наружном осмотре трупа, в эксперта по делу не превращается.

Возникает вопрос: не изменяется ли только что высказанное положение, если осмотр сопряжен с эксгумацией трупа? Часть 2 ст. 180 УПК РСФСР предусматривает, что «в случае необходимости извлечения трупа из мест захоронения следователь выносит об этом постановление. Извлечение трупа производится в присутствии следователя, понятых и врача-специалиста из области судебной медицины, а при необходимости — и в присутствии иного специалиста». По смыслу этой нормы ведущим лицом в производстве этого процессуального действия все же остается следователь, а судебный медик так же, как и любой присутствующий при этом специалист (например, криминалист), остается специалистом в смысле ст. 1331 УПК РСФСР. Это в достаточной мере очевидный признак, не позволяющий смешивать осмотр трупа, сопряженный с эксгумацией, с судебно-медицинской экспертизой [50].

Соответственно сказанному при эксгумации врач-специалист из области судебной медицины своими познаниями помогает следователю и другим участникам этого следственного действия решить, какие меры предосторожности предпринимать при извлечении, осмотре и в случае необходимости транспортировки трупа, обнаружить и квалифицированно описать в протоколе совершаемого следственного действия данные, имеющие значение по делу (в том числе те, которые необходимо учесть в ходе последующего экспертного исследования). При этом медик может обратить внимание на глубину захоронения, состояние гроба, характер позы трупа, имеющиеся на нем повреждения и на иные обстоятельства, которые могли повлиять на сохранность трупа, на его внешний вид и т. д. [51].

Положение, на наш взгляд, не меняется в тех случаях, когда эксгумация трупа осуществляется в целях опознания последнего. Здесь, по существу, имеет место участие врача-специалиста из области судебной медицины последовательно в двух процессуально-значимых действиях: сначала в эксгумации, затем в опознании. Оба эти действия предпринимаются следователем соответственно требованиям ст. 180, 165 УПК РСФСР, участие в них лица с медицинскими познаниями не выходит за пределы того статуса специалиста, который очерчен в ст. 1331 УПК РСФСР. Иначе говоря, лицо с познаниями из области судебной медицины оказывает необходимую помощь следователю (органу дознания) в производстве соответствующего следственного действия, которое в силу отмеченных выше обстоятельств никоим образом не превращается в судебно-медицинскую экспертизу.

Необходимо четко провести грань между собственно эксгумацией, проводимой от начала до конца следователем и остающейся следственным действием, и самостоятельным экспертным исследованием, осуществляемым судебным медиком. В имеющейся литературе на этот счет подчеркивается, что эксгумация и экспертиза извлеченного из земли трупа являются двумя самостоятельными действиями. В частности, правильно, на наш взгляд, подмечено, что собственно эксгумация — это извлечение трупа из земли (могилы) с представлением его судебно-медицинскому эксперту для исследования. Согласно ст. 180 УПК РСФСР и соответствующим статьям УПК союзных республик извлечение трупа из места захоронения производится в присутствии следователя, судебно-медицинского эксперта и понятых. Судебно-медицинская же экспертиза эксгумированного трупа выполняется экспертом или комиссией экспертов [52].

В случае появления необходимости применения специальных познаний из области судебной медицины для исследования эксгумированного трупа следователь (орган дознания) или суд решают вопрос о назначении судебно-медицинской экспертизы.

УПК РСФСР не содержит специальных указаний об оформлении назначения судебно-медицинской экспертизы эксгумированного трупа. Из этого следует, что такие экспертизы назначаются в обычном порядке, т. е. следователь выносит постановление, в котором указывает обстоятельства дела, обусловившие необходимость эксгумации и проведения экспертизы (первичной, дополнительной или повторной), перечисляет вопросы, подлежащие экспертному разрешению и т. д.

В тех случаях, когда назначается дополнительная судебно-медицинская экспертиза эксгумированного трупа, что согласно ст. 81 УПК РСФСР производство ее может быть поручено тому же либо другим экспертам. Повторная же экспертиза поручается другому или другим экспертам. Но в любом случае в распоряжение эксперта представляется труп я все необходимые материалы уголовного дела.

Необходимо отграничить судебно-медицинскую экспертизу также от такого процессуального действия, как получение образцов для сравнительного исследования. Это следственное действие, как известно, правовую регламентацию впервые в истории советского уголовного процесса получило в ныне действующем уголовно-процессуальном законодательстве. В частности, ст. 186 УПК РСФСР предусматривает:

«следователь вправе получить у подозреваемого или обвиняемого образцы почерка или другие образцы, необходимые для сравнительного исследования, о чем составляется постановление.

Другие публикации:  Батецкий нотариус

Следователь вправе также получить образцы почерка или иные образцы для сравнительного исследования у свидетеля или потерпевшего, но лишь при необходимости проверить не оставлены ли указанные лицами следы на месте происшествия или на вещественных доказательствах.

В необходимых случаях изъятие образцов для сравнительного исследования производится с участием специалиста.

Об изъятии образцов для сравнительного исследования составляется протокол с соблюдением ст. 141 и 142 УПК РСФСР».

Аналогично сформулированы соответствующие статьи УПК большинства других союзных республик [53].

В соответствии с этим нормативно-правовым предписанием образцы для сравнительного исследования могут быть получены следователем как с участием, так и без участия специалиста. Вопрос об отграничении судебно-медицинской экспертизы от рассматриваемого следственного действия возникает в тех случаях, когда в качестве такого специалиста выступает лицо с познаниями из области судебной медицины. Скажем, надо получить кровь потерпевшего для сравнительного исследования, необходимого по делу. Когда же речь идет об изъятии крови, находящейся на теле подозреваемого, подногтевого содержимого у подозреваемого или о других подобных объектах будущего экспертного исследования, то мы сталкиваемся с несколько иным явлением, связанным скорее с получением вещественных доказательств. Поэтому в подобной ситуации нужно, очевидно, руководствоваться теми правилами уголовно-процессуального закона, которыми определяется порядок обнаружения, изъятия и закрепления вещественных доказательств (ст. 83–86 УПК РСФСР).

Врач с познаниями из области судебной медицины, привлеченный для участия в получении образцов для сравнительного исследования, является, бесспорно, не кем иным, как специалистом в смысле ст. 1331 УПК РСФСР. Изложенные выше соображения о процессуальном положении специалиста и его отличия от судебного эксперта полностью сохраняют силу и применительно к данному случаю. Поэтому нет надобности особо обосновывать вывод о том, что врач, принимающий участие в получении следователем образцов для сравнительного исследования, не превращается в судебно-медицинского эксперта.

Конечно же, вопрос о получении сравнительных образцов от трупа или у живых лиц может возникнуть и в ходе судебно-медицинской экспертизы, назначенной в установленном законом порядке. Однако рассмотрение его представляется более целесообразным в том разделе пособия, где освещаются порядок и методические вопросы производства судебно-медицинской экспертизы.

Более сложным и острым является вопрос о соотношении судебно-медицинской экспертизы и освидетельствования.

В годы становления советского уголовного процесса термин «освидетельствование» чаще всего употреблялся для обозначения деятельности любого врача (в том числе судебного медика) по проведению судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы живого лица [54]. Несколько позднее начали появляться утверждения о необходимости отграничения освидетельствования как следственного действия, проводимого органом расследования, от экспертной деятельности. М. С. Строгович, например, еще в 40-е годы писал: «По сути дела, освидетельствование — это тоже осмотр и отличается от него тем, что предметом освидетельствования является не вещь, как при осмотре, а живой человек» [55]. Такие же соображения встречались тогда в трудах М. А. Чельцова, Д. С. Карева, Р. Д. Рахунова, П. И. Тарасова-Родионова и ряда других видных ученых [56]. Для такого подхода определенные основания давал УПК РСФСР 1923 г., где освидетельствование, по существу, рассматривалось как осмотр живого лица, проводимый врачом по поручению следователя (ст. 193–194 УПК РСФСР 1923 г.).

Но уже на том этапе развития уголовно-процессуальной науки и практики выдвигалось предложение рассматривать освидетельствование в одном плане как самостоятельное следственное действие, в другом — как разновидность судебно-медицинской экспертизы. «В случае, когда освидетельствование возлагается на эксперта, — писал, в частности, Н. В. Терзиев, — мы имеем дело в процессуальном смысле с экспертизой, а когда освидетельствование производится следователем или представителем органов дознания (с привлечением специалиста и без него), происходит следственный осмотр» [57].

В ведомственных нормативно-правовых актах освидетельствования, проводимые медиком, также отождествлялись с судебно-медицинской экспертизой. Например, в Инструкции о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР от 13 декабря 1952 г. указывалось, что в компетенцию судебно-медицинской экспертизы входят: производство судебно-медицинского освидетельствования живых лиц, судебно-медицинского исследования трупов, судебно-медицинских и судебно-химических исследований вещественных доказательств, а также производство судебно-медицинской экспертизы» (п. 9). Здесь, как видим, судебно-медицинские исследования живых лиц рассматривались как разновидность экспертизы.

Позднее, по мере углубления понимания существа экспертизы, положение стало меняться. Все более весомыми становились соображения о необходимости четкого разграничения, с одной стороны, освидетельствования, с другой — судебно-медицинской экспертизы. Советское уголовно-процессуальное законодательство, принятое на рубеже 60-х годов, пошло именно по такому пути. Однако оно подошло к правовой регламентации данного вопроса недостаточно последовательно. Убедиться в этом можно уже при простом сопоставлении текстов соответствующих статей УПК различных союзных республик.

Ст. 181 УПК РСФСР предусматривает, что следователь вправе произвести освидетельствование обвиняемого, подозреваемого, свидетеля или потерпевшего для установления на их теле следов преступления или наличия особых примет, если при этом не требуется судебно-медицинской экспертизы».

УПК Украинской ССР решает тот же вопрос несколько иначе. Он гласит: «При необходимости выявить или удостоверить наличие у обвиняемого, подозреваемого или свидетеля особых примет следователь выносит об этом постановление и производит освидетельствование в присутствии двух понятых», а «при необходимости производит судебно-медицинское освидетельствование…, такое освидетельствование по указанию следователя производится судебно-медицинским экспертом или врачом» (ст. 193). Следственное освидетельствование, проводимое органами предварительного расследования и судебно-медицинское освидетельствование, осуществляемое специалистом-медиком, различается также в УПК Казахской ССР (ст. 130) и в УПК Азербайджанской ССР (ст. 207), хотя и в них тоже есть некоторые особенности в регулировании данного процессуального действия.

Кроме заметных различий в формулировках уголовно-процессуальные кодексы союзных республик, разграничивающие следственное и судебно-медицинское освидетельствование, не определяют ни цель, ни особенности, ни порядок производства судебно-медицинского освидетельствования, которыми оно отличалось бы от следственного.

При этом нельзя не принять во внимание то обстоятельство, что речь идет о действии, часто встречающемся в следственной И судебно-медицинской практике, причем и здесь часто не проводится четких различий между экспертизой и освидетельствованием.

Достаточно сказать, что, по данным Главного судебно-медицинского эксперта Минздрава СССР, например, в 1984 г. (позднее эти сведения не обобщались) из общего количества судебно-медицинских исследований живых лиц (1 317 275) более 52,2 % (687 616) проведены по «направлениям» органов суда, прокуратуры и предварительного расследования, т. е. без назначения экспертизы. В этих случаях данное действие выступало как судебно-медицинское освидетельствование. По данным А. М. Корнукова, на долю судебно-медицинских освидетельствований приходится 75 % всех освидетельствований [58]. Исследование, проведенное З. З. Зинатуллиным, показало, что проводится 94,7 % судебно-медицинских и только 5,3 % следственных освидетельствований [59]. Если же к практике судебно-медицинского освидетельствования подойти с учетом того, что в трех союзных республиках, где судебно-медицинское освидетельствование закреплено в самом законе, удельный вес этого приема становится еще более значительным. Например, в Украинской ССР, от общего числа проведенных судебно-медицинских исследований живых лиц в 1984 г. судебно-медицинские освидетельствования составили 64,7 % (144 601), а судебно-медицинские экспертизы — 35,3 % (79 011); в Казахстане судебно-медицинские освидетельствования составили 46,0 % (29 109), а судебно-медицинские экспертизы — 53,1 % (33 057); в Азербайджанской ССР судебно-медицинские освидетельствования составили 61 % (13 699), а судебно-медицинские экспертизы — 39 % (8748).

Больше того, количество судебно-медицинских освидетельствований имеет тенденцию к возрастанию. Например, в 1980 г. судебно-медицинских освидетельствований в стране было проведено 671 094, а в 1984 г., как мы уже отмечали, их было уже 687 616. Анализ этих данных показывает, что часть таких освидетельствований проводится вместо судебно-медицинских экспертиз. Например, в 1984 г. в СССР было проведено судебно-медицинских освидетельствований 687 616 (52,2 %) и 629 659 (47,8 %) судебно-медицинских экспертиз живых лиц. При этом степень тяжести телесных повреждений определялась в 1 235 847 случаях, т. е. в 93,8 % от общего количества. Это значит, что почти во всех случаях судебно-медицинские освидетельствования проводились для решения вопросов, которые входят в компетенцию судебно-медицинской экспертизы, поскольку по действующему закону для определения тяжести телесных повреждений обязательно назначено проведение судебно-медицинской экспертизы (ст. 79 п. 1 УПК РСФСР).

Существующие ведомственные нормативно-правовые акты, детализирующие задачи и некоторые организационные стороны работы судебных медиков, по существу способствуют такой практике. Так, Инструкция о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР, утвержденная приказом Минздрава СССР от 21 июля 1978 г., при определении компетенции судебно-медицинской экспертизы, указывает, что сюда относятся «экспертиза потерпевших, обвиняемых и других лиц, а также освидетельствование граждан для определения характера и тяжести телесных повреждений (п. 1.3.3). Из положения п. 2.1 Инструкции видно, что судебно-медицинское освидетельствование решает те же задачи, что и судебно-медицинская экспертиза живых лиц, т. е. установление тяжести, давности, механизма образования телесных повреждений, но имеет ограниченную сферу применения — только в стадии возбуждения уголовного дела. Согласно Правилам судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений, утвержденных Приказом Минздрава СССР от 11 декабря 1978 г. (п. 4.33), как при судебно-медицинской экспертизе, так и при судебно-медицинском освидетельствовании живых лиц в выводах должны быть отражены:

Характер повреждения с медицинской точки зрения (ссадина, кровоподтек, рана, перелом кости и т. п.), их локализация и свойства.

Вид орудия или средства, которыми могли быть причинены повреждения.

Механизм возникновения повреждений.

Давность (срок) причинения повреждений.

Степень тяжести телесных повреждений с указанием квалифицирующего признака — опасность для жизни, расстройство здоровья, стойкая утрата трудоспособности и т. п.

Выводы в «Заключении эксперта» («Акте») должны являться результатом анализа данных, установленных при проведении экспертизы. Они должны быть подробными и научно обоснованными. Таким образом, «Инструкция» и «Правила» хотя и упоминают о двух различных формах применения специальных судебно-медицинских познаний так же, как и УПК трех союзных республик, не проводят каких-либо существенных отличий между ними.

На протяжении десятилетий не прекращается дискуссия по рассматриваемой проблеме и в научной литературе [60]. Многие авторы считают судебно-медицинское освидетельствование разновидностью судебно-медицинской экспертизы. Эту точку зрения наиболее отчетливо защищает С. А. Шейфер, полагающий, что «судебно-медицинские освидетельствования являются разновидностью судебно-медицинской экспертизы» [61]. На той же позиции стоит Р. С. Белкин, рассматривающий судебно-медицинское освидетельствование как «один из видов судебно-медицинской экспертизы» [62].

Другие публикации:  Альфа страховка для машины

Другие ученые рассматривают освидетельствование, проводимое лицом со специальными медицинскими познаниями, как «врачебный осмотр». И. Л. Петрухин, например, отмечает, что «в соответствии со статьей 181 УПК РСФСР освидетельствование возможно не только как разновидность следственного осмотра, но и как врачебный осмотр, проводимый в отсутствии следователя, по его поручению в установленной законом процессуальной форме, отличающейся от порядка проведения судебной экспертизы» [63]. Отметим, что И. Л. Петрухин с давних пор считает, что «конструкция судебно-медицинского освидетельствования, занимающая промежуточное положение между простым освидетельствованием и экспертизой, представляется довольно искусственной» [64]. К этой точке зрения присоединяется и Н. А. Маркс [65].

Однако эта точка зрения не разделяется некоторыми процессуалистами. Отграничивая освидетельствование в целом от судебно-медицинской экспертизы, они, опираясь на упомянутые выше нормы УПК УССР, Казахской ССР и Азербайджанской ССР, различают два вида освидетельствования: следственное, проводимое органами предварительного расследования, и судебно-медицинское, проводимое специалистом из соответствующей области медицинской науки [66].

Как же разрешить спорный вопрос? Можно ли найти критерий разграничения следственного и судебно-медицинского освидетельствования, судебно-медицинского освидетельствования и судебно-медицинской экспертизы. Заметим, что ответ на вторую часть вопроса предопределяет и на первую его часть.

Итак, существует ли критерий разграничения судебно-медицинской экспертизы и судебно-медицинского освидетельствования? Как уже было показано в практической деятельности судебно-медицинских учреждений посредством судебно-медицинского освидетельствования решаются задачи, входящие в компетенцию судебно-медицинской экспертизы. Ведомственный нормативно-правовой материал дает для этого основания. Так, в соответствии с Правилами судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений» вполне возможно судебно-медицинское освидетельствование даже при определении степени тяжести телесных повреждений, при объяснении механизма этих повреждений, давности их причинения и т. д. (п.п. 4.33).

Н. В. Жогин и Ф. Н. Фаткуллин предприняли попытку отграничить судебно-медицинское освидетельствование от обычного и от судебно-медицинской экспертизы тем, что при производстве судебно-медицинского освидетельствования «не только обнаруживаются и фиксируются поддающиеся непосредственному восприятию факты, но дается медицинское обоснование или объяснение им», что «оно предназначено главным образом для установления фактов, не вполне доступных следственному освидетельствованию и, вместе с тем, не требующих применения специальных познаний из области медицинской науки и практики в том объеме, какой характерен для судебной экспертизы» [67]. Нетрудно заметить, что авторы указывают два признака, свойственные судебно-медицинскому освидетельствованию и отличающие его от судебно-медицинской экспертизы: непосредственное восприятие судебным медиком фактов и использование для их объяснения специальных познаний в объеме меньшем, чем при экспертизе.

По этому поводу в литературе не без оснований отмечается объем используемых врачом специальных познаний из области судебной медицины не может служить признаком, отличающим судебно-медицинское освидетельствование от судебно-медицинской экспертизы. Так, С. А. Шейфер считает, что «положение о «меньшем объеме» познаний не может быть принято в силу его неопределенности. К тому же результаты проведенных судебным медиком обследований (какими бы простыми они ни были) обязательно требуют обобщения и истолкования, а это существенный признак экспертизы» [68].

Есть и другие соображения, указывающие на слабость и противоречивость конструкции судебно-медицинского освидетельствования.

Первое из них связано с неизбежным дублированием работы судебных медиков. Как уже отмечалось, судебно-медицинское освидетельствование фактически решает задачи, отнесенные к компетенции судебно-медицинской экспертизы: о характере, давности, тяжести и механизме образования телесных повреждений. При этом по своей структуре акты судебно-медицинского освидетельствования не отличаются от заключения эксперта (этот момент прямо подчеркивается в п. 3.11 Инструкции), этот документ формально же считается заключением эксперта, поскольку исследование производилось без вынесения постановления.

Но так как для разрешения вопроса о характере телесных повреждений УПК всех союзных республик требуют обязательного назначения экспертизы, складывается парадоксальное положение: следователь, получивший от эксперта акт судебно-медицинского освидетельствования и не имея оснований усомниться в его полноте и обоснованности, вынужден назначать судебно-медицинскую экспертизу. Нередко эксперт судебный медик в подобной ситуации вынужден дублировать свои выводы, изложенные в акте.

Не случайно поэтому, что в следственной практике наблюдается устойчивая тенденция рассматривать «Акты судебно-медицинского освидетельствования» как заключение эксперта, каковыми они, однако, не являются.

Неопределенность правовой оценки судебно-медицинского освидетельствования порождает массу других трудностей. Неясно, в каком качестве судебный медик должен быть вызван в суд, когда в этом возникает необходимость, т. к. экспертом он не назначается (заметим, что согласно п. 3.5 и 3.11 Инструкции он обязан подписать «Акт» именно как судебно-медицинский эксперт), специалист же действует лишь в рамках следственного действия и не вправе давать заключения. Кроме того, неясно, какой вид исследования должен быть проведен судебным медиком, когда следователь или суд не соглашаются с выводами, изложенными в «Акте»: здравый смысл подсказывает, что нужна повторная экспертиза (с отстранением эксперта, составившего «Акт», от ее проведения), однако первичное исследование экспертизой не является и поэтому формально можно назначить первичную экспертизу, поручив ее тому же эксперту, который составил «Акт». А это недопустимо, т. к. поставлена под сомнение объективность эксперта [69].

К тому же, несмотря на важность решаемых при судебно-медицинских освидетельствованиях вопросов, обвиняемый, подозреваемый и потерпевший, чьи интересы затронуты самым непосредственным образом, оказываются полностью устраненными от производства исследования.

С учетом сказанного следует согласиться с позицией тех авторов, которые предлагают исключить из уголовно-процессуального закона и из судебно-медицинской практики возможность проведения судебно-медицинского освидетельствовании за рамками судебно-медицинской экспертизы.

Принципиальное решение данного вопроса содержится в УПК Армянской ССР, где судебно-медицинское освидетельствование рассматривается как разновидность судебно-медицинской экспертизы и производится с соблюдением правил, предусмотренных для экспертизы (ст. 181).

Отметим также, что отказ от искусственной конструкции судебно-медицинского освидетельствования уже обозначился в законодательстве: ни одна союзная республика не заимствовала опыт УПК УССР, Казахской и Азербайджанской ССР. Наоборот, из УПК Узбекской ССР в 1976 г. норма о судебно-медицинском освидетельствовании была исключена, что следует признать правильным.

Медицинская экспертиза: медицинское освидетельствование побоев

Медицинское освидетельствование побоев как один из видов медицинской экспертизы на сегодняшний день является одной из самых актуальных экспертиз, которые проводят судебно-медицинские эксперты и судебные медики.

Медицинское освидетельствование побоев включает в себя ответы на определенный перечeнь вопросов, помогающих определить степень тяжести, нанесенных телесных повреждений:

  • Наличие повреждений.
  • Число, характер, давность и область локализации повреждений.
  • Свойства предмета (орудия), которым причинили повреждения.
  • Возможность причинения поврeждeний определенным конкретным прeдмeтом (орyдиeм).
  • Механизм образования данных повреждений.
  • Направлeниe действия силы, травмирующего характера, от которой произошли данные повреждения.
  • Расположeниe относительно друг друга потeрпeвшeго и нападавшего в момент нанесения повреждения.
  • Возможность причинения данного поврeждeния самим потерпевшим.
  • В слyчаe наличия поврeждeний на лице: возможность исправления поврeждeния лица.
  • Степень тяжести причинения вреда здоровью.

При этом цена на проведение подобной медицинской экспертизы различна в каждом отдельно взятом случае. Для того чтобы хотя бы примерно узнать, сколько будет стоить экспертиза в определенной конкретной ситуации, необходимо обратиться в учреждение, занимающееся проведением медицинских экспертиз необходимого направления, и получить консультацию по интересующему вопросу, в данном случае о медицинском освидетельствовании побоев, у конкретного специалиста.

Необходимо понимать, что случаи, которые могут сделать актуальным вопрос, сколько стоит медицинская экспертиза, отличаются большим разнообразием. Таким же, как и организации, предоставляющие такие профильные услуги. Однако окончательный выбор должен при любых ситуациях останавливаться только на тех учреждениях, которые предоставляют высококвалифицированные профессиональные услуги.

В обратном случае полученные неточные заключения по медицинскому освидетельствованию побоев обойдутся гораздо дороже тех денег, которые можно заплатить, задав этот вопрос в официальных, проверенных, работающих не первый год, учреждениях.

Например, проведение подобной медицинской экспертизы в области судебной медицины может говорить о работе в области, балансирующей на границы медицины и права. Что значит, что экспертиза в данной области в большей степени отвечает на вопросы судебно-следственных органов.

Разного рода направлениями будет обуславливаться цена каждой отдельно взятой экспертизы, в случаях, когда ее предстоит проводить платно. Только лицензированные и признанные в соответствии с законом организации, которые предоставляют экспертные услуги в сфере медицины, могут гарантировать отличную и качественную работу высокопрофессиональных экспертов, использующих в своей работе передовые технологии и работающих на современном оборудовании.

Об опыте сотрудников таких организаций говорить отдельно не приходится. Именно эти профессионалы своего дела обладают компетенцией для ответа на все вопросы в отношении интересующей области исследования. Стаж многих специалистов составляет несколько лет. Многие из них зачастую являются соавторами и разработчиками методик и методов медицинских экспертиз.

Стоимость экспертизы зависет от степени квалификации эксперта, от уровня его знаний, от организации, в которой проводится медицинское освидетельствование побоев. Многое зависит от типа и сложности исследования, от времени, которое необходимо будет потратить на экспертизу.

Кроме того, важно понимать разницу между освидетельствованием и экспертизой. Эти два действия различаются между собой. Освидетельствование представляет собой следственное действие, которое проводится следователем, в ряде случаев с привлечением врача.

За освидетельствование всегда несет ответственность следователь, за экспертизу ответственность лежит на враче-эксперте. Освидетельствование является действием процессуального характера и является видом судебно-следственного осмотра.

Следователю законом предоставляется право произвести освидетельствование. Производится оно по разнообразным поводам, например, для установления на теле следов преступления, если в данном конкретном случае не требуется проведение судебно-медицинской экспертизы.

Экспертиза проводится экспертами соответствующих организаций. В качестве специалиста-эксперта может быть призвано любое лицо, которое обладает необходимыми знаниями для дачи итогового заключения.

Судебно-медицинская экспертиза, как правило, проводится экспертами службы судебно-медицинской экспертизы. Однако, закон предусматривает также и возможность того, что экспертом может выступать любой врач, который обладает знаниями.

В любом случае, медицинское освидетельствование побоев или их медицинская экспертиза является делом ответственным и серьезным. Подобные процедуры требуют обращения в специализированные учреждения, занимающиеся оказанием помощи в решении таких вопросов и привлекающих к этому грамотных опытных специалистов. Профессиональные эксперты, за оптимально определенную стоимость, проведут четкий и грамотный анализ и вынесут свое заключение.

Другие публикации:  Совместное заявление по сирии

Резюме — рецензия на акт судебно-медицинского освидетельствования по ч. 1 ст. 116 «Побои» Уголовного Кодекса РФ
(фрагмент с иллюстрациями)

экспертиза, аудит и оценка актов освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения
освидетельствование на состояние алкогольного опьянения
медицинское освидетельствование на состояние опьянения
медицинское освидетельствование водителей транспортных средств
отказ от медицинского освидетельствования

Рецензия на акт судебно медицинского освидетельствования телесных повреждений в рамках определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью

Из материалов уголовного дела о привлечении к уголовной ответственности за нанесение побоев (ч. 1 ст. 116 «Побои» УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в статье 115 УК РФ)

1. Акт судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 не содержит сведения об использовании экспертом какой-либо учетной формы медицинской документации, утвержденной Минздравсоцразвития РФ.

Приказом Минздрава СССР от 04.10.1980г. № 1030 «Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения» была утверждена учетная форма акта судебно-медицинского освидетельствования № 173/у.

Однако приказом Минздрава СССР от 05.10.1988г. № 750 «О признании утратившими силу нормативных актов Минздрава СССР» (вместе с «Перечнем нормативных актов Минздрава СССР, признанных утратившими силу») указанный выше приказ Минздрава был признан утратившим силу.

Кроме того, согласно постановлению следователя (дознавателя) Т.С.Е., указанному в направлении на медицинское освидетельствование от 26.12.2011г. (л.д. 7), в противоречие самому названию направления, была назначена СМЭ, то есть судебно-медицинская экспертиза, а не судебно-медицинское освидетельствование. В соответствии с п. 2 ст. 196 УПК РФ характер и степень вреда, причиненного здоровью, один из вопросов поставленных следователем (дознавателем) перед экспертом, оцениваются именно при производстве судебной экспертизы, а не в рамках освидетельствования. При этом результат экспертизы, согласно ст. 204 УПК РФ, должен быть оформлен в виде заключения эксперта, а не в виде акта судебно-медицинского освидетельствования.

В связи с изложенным рассматриваемый акт судебно медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 не относится к медицинской документации, утвержденной в установленном порядке Минздравсоцразвития РФ, результат экспертизы оформлен с нарушением процессуального порядка, акт судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 не может служить юридически значимым документом, что исключает указанный акт как допустимое доказательство по настоящему делу.

2. Согласно ст. 13 Федерального закона от 31.05.2001г. № 73-ФЗ (в редакции от 06.12.2011г.) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» должность эксперта в государственных судебно-экспертных учреждениях может занимать гражданин Российской Федерации, имеющий высшее профессиональное образование и прошедший последующую подготовку по конкретной экспертной специальности в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти. Должность эксперта в экспертных подразделениях федерального органа исполнительной власти в области внутренних дел может также занимать гражданин Российской Федерации, имеющий среднее специальное экспертное образование.

Определение уровня профессиональной подготовки экспертов и аттестация их на право самостоятельного производства судебной экспертизы осуществляются экспертно-квалификационными комиссиями в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти. Уровень профессиональной подготовки экспертов подлежит пересмотру указанными комиссиями каждые пять лет.

Акт судебно медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 не содержит каких-либо сведений, что судебно-медицинский эксперт (далее по тексту — эксперт) М.А.А. проходил подготовку по конкретной экспертной специальности в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти. Также отсутствуют сведения, что эксперт аттестован на право самостоятельного производства судебной экспертизы и что уровень профессиональной подготовки эксперта своевременно пересмотрен.

3. Согласно ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001г. № 73-ФЗ (в редакции от 06.12.2011г.) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт не вправе принимать поручения о производстве судебной экспертизы непосредственно от каких-либо органов или лиц, за исключением руководителя государственного судебно-экспертного учреждения.

Материалы дела не содержат сведений, что порядок назначения судебно-медицинской экспертизы, установленный Федеральным законом от 31.05.2001г. № 73-ФЗ (в редакции от 06.12.2011г.) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», был соблюден.

4. Согласно ст. 25 Федерального закона от 31.05.2001г. № 73-ФЗ (в редакции от 06.12.2011г.) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в заключении эксперта или комиссии экспертов должно быть отражено, кроме всего прочего, предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Данное требование также предусмотрено п. 27 Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденного приказом Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации».

Однако ни акт судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17, ни заключение не содержат сведений о предупреждении эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Таким образом, судебно-медицинскому эксперту М.А.А. не были разъяснены его права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и эксперт не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, что является существенным нарушением процессуальных требований УПК РФ и указанного выше Федерального закона.

Согласно направлению на медицинское освидетельствование от 26.12.2011г. (л.д. 7) следователь (дознаватель) Т.С.Е. постановил поручить суд. мед. эксперту разъяснить права и обязанности, не указав ни лицо, которому дано поручение, ни порядок разъяснения прав и обязанностей (п. 4).

5. Согласно направлению на медицинское освидетельствование от 26.12.2011г. (л.д. 7) следователь (дознаватель) Т.С.Е. постановил предоставить в распоряжение эксперта материалы: справку, паспорт.

Согласно акту судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 освидетельствование проведено на основании направления следователя (дознавателя) ОП по городскому округу Ф. капитана полиции Т.С.Е.

В акте судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 имеются сведения о справке № 6426 Ф. ГБ и амбулаторной карте б/н Ф. поликлиники.

Однако направление на медицинское освидетельствование от 26.12.2011г. (л.д. 7) не содержит сведений о предоставлении в распоряжение эксперта каких-либо справки № 6426 Ф. ГБ и амбулаторной карты б/н Ф. поликлиники, что противоречит сведениям из акта судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 о представлении вместе с постановлением медицинских документов на имя М.Т.М., 1949 года рождения, а именно о предоставлении в распоряжение эксперта справки № 6426 Ф. ГБ и амбулаторной карты б/н Ф. поликлиники.

6. Согласно п. 29 Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденного приказом Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010г. № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации», заключение эксперта в обязательном порядке содержит выводы по поставленным вопросам и их обоснование.

Выводы должны содержать оптимально краткие, четкие, недвусмысленно трактуемые и обоснованные ответы на все поставленные перед экспертом вопросы и установленные в порядке его личной инициативы значимые для дела результаты экспертизы.

Однако выводы эксперта не отвечают изложенным требованиям.

6.1. Так, согласно первому выводу эксперта анализ записей в представленных медицинских документах и результаты объективного осмотра свидетельствуют о том, что М.Т.М., 1949 года рождения, были причинены телесные повреждения.

С таким выводом эксперта согласиться нельзя по следующим основаниям.

Согласно записи эксперта в акте судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 объективно: в настоящее время телесных повреждений нет. В связи с этим вывод эксперта, что «результаты объективного осмотра» могут о чем-либо свидетельствовать, необъективен, не основан на результатах объективного осмотра гр. М.Т.М. экспертом.

Во-вторых, ни записи в представленных медицинских документах, ни результаты объективного осмотра не свидетельствуют о том, что телесные повреждения были нанесены. Как указано выше, результаты объективного осмотра не свидетельствуют ни о чем, так как телесных повреждений экспертом не выявлено. А записи в медицинских документах свидетельствуют только лишь о жалобах гр. М.Т.М. и результатах ее медицинского обследования по состоянию на 18.12.2011г., 19.12.2011г. и 28.12.2011г., но не свидетельствуют, что указанные в представленных медицинских документах телесные повреждения были причинены гр. М.Т.М., а не получены ею же самой в результате, например, падения, в том числе и на твердый предмет или твердые предметы.

В силу изложенного первый вывод эксперта, приведенный в заключение акта судебно-медицинского освидетельствования от 13.01.2012г. № 17 не может быть признан объективным и обоснованным.

6.2. Нельзя также согласиться и с обоснованностью второго вывода эксперта.

Согласно выводу эксперта, установленные кровоподтеки образовались в результате воздействий тупых твердых предметов.

Однако ни при изложении результата опроса гр. М.Т.М., ни в медицинских документах не содержится сведений о многократности воздействия нескольких тупых твердых предметов и о множественности полученных травм, их локализации и морфологии.

Судебно-медицинских исследования по реконструкции событий экспертом не проводились, так как перед экспертом такая задача не ставилась. Вопросы соответствия показаний участников событий о динамике причинения телесных повреждений объективным данным, добытым следственным и экспертным путем, возможность образования исследуемых повреждений (следов) при конкретных обстоятельствах и условиях, вопросы давности образования или причинения телесных повреждений, характер и структура поверхности травмирующего предмета или предметов, вопросы . не рассматривались и не исследовались. Очевидно, что оснований для выводов, что кровоподтеки образовались в результате воздействий тупых твердых предметов в одно и тоже время, а также, что . никаких нет.

В связи с изложенным вывод эксперта об образовании кровоподтеков в результате воздействий тупых твердых предметов голословен, необъективен, не основан на материалах и обстоятельствах, послуживших основанием для выводов эксперта.