Правила речи адвоката

29.03.2018 Выкл. Автор admin

§2. Структура защитительной речи

Говоря о структуре судебной речи, условно можно определить четыре равнозначных уровня:

Первый, второй и третий уровни включают в себя саму речь как таковую безотносительно к ее профессиональной направленности. Правила этих уровней распространяются на любую речь: выступления пропагандиста и политика, урок учителя, роль артиста, слова диктора и т.д. и изучаются в курсе риторики. (Риторика — наука об ораторском искусстве и шире — о художественной прозе вообще. По Цицерону и Квинтилиану, состояла из пяти частей: нахождение материала, расположение, словесное выражение, запоминание, произнесение. Словесное выражение в свою очередь основывалось на учении о трех стилях: высоком, среднем и низком, и трех средствах возвышения стиля: отборе слов, сочетании слов и стилистических фигурах.)

В структуру артикуляционную входят следующие элементы:

степень отчетливости произношения речевых звуков;

правила редукции (выпадение звука, укорочение звука), постановки ударений, правила обращения с диалектными звуками и т.д.

Структуру грамматическую характеризуют степень знания литературного языка, на котором произносится речь (недопустимо смешение падежей, разговорного и литературного компонентов речи и т.д.).

Структуру постановочную характеризуют:

психологичность, учет ментальности слушателей;

артистичность, актерские качества;

варьирование тембрами, тональностью;

Выдающийся теоретик судебного красноречия П.С. Пороховщиков (П. Сергеич) отмечает, что судебную речь должна отличать прежде всего необыкновенная исключительная ясность. Слушатели должны понимать без усилий. Оратор может рассчитывать на их воображение, но ни на их ум и проницательность. А потому: не так говорите, чтобы мог понять, а так, чтобы не мог не понять вас судья. На пути к такому совершенству стоят два внешних условия (чистота и точность слога) и два внутренних (знание предмета и знание языка). П. Сергеич, структурируя речь, обращает внимание на точность и чистоту слога, богатство слов, пристойность, простоту и силу, благозвучие и другие особенности судебной речи. При этом для эффективного убеждения суда он советует пользоваться образностью, метафорами и сравнениями, антитезами, другими риторическими оборотами. Речь, составленная из одних рассуждений, по П. Сергеичу, не может удержаться в голове людей непривычных; она исчезает из памяти присяжных, как только они прошли в совещательную комнату. Если же в ней были эффектные картины, этого случиться не может*(121).

В объединенном же варианте все три вышеназванных уровня структуры защитительной речи могут найти свое воплощение в так называемом приеме «брать эмоциями», а не умом. Однако эмоции, которые влияют на суд, особенно на суд присяжных, — это эмоции интеллекта, апеллирующего к здравому смыслу. Обратимся к автору «Риторики» Аристотелю. Что больше всего убеждает? По мнению философа, это: убеждение в речи, что оратор — человек, которому можно верить, что под влиянием его речи придут в известное настроение, станут к нему доброжелательными и потому доводы покажутся правильными*(122).

И наконец, структура содержательная. Несмотря на равнозначность указанных выше уровней структуры судебной речи адвоката, ее содержанию придавалось и придается наиболее важное значение, ибо только в содержании могут быть заложены основные доказательственные аргументы, их анализ, логическая взаимосвязь, другие важнейшие элементы воздействия на суд.

А самым главным в содержании речи должно быть ее опора на конкретно установленные и исследованные в суде факты и уверенность оратора в их правоте. Адвокат первой послереформенной волны С.А. Андреевский говорил: «Я просто не способен к лживым изворотам, мой голос помимо моей воли выдаст меня, если я возьмусь развивать то, во что не верю. Я нахожу всякую неправду глупой, ненужной, уродливой, и мне как-то скучно с ней возиться. Я ни разу не сказал в суде слова, в котором не был бы убежден: В правде есть что-то развязывающее руки, естественное и прекрасное»*(123).

Полностью разделяют позицию С.А. Андреевского и многие российские ученые. Например, Э.М. Мурадьян пишет: «На наш взгляд, прежний подход в своей основе правильный, поскольку истина — идеальный аргумент защиты. Самая надежная позиция — защита правдой — истиной. Чем объективней адвокат, тем внимательней судьи воспринимают его позицию»*(124).

По мнению Э.М. Мурадьян, кредо «Защита выше истины» — это предпочтение лжи. В судебном же процессе должна быть предпочтительна истина, поскольку она не мешает защите. Однако с подобной позицией согласны не все, считая, что «судебная речь не свод убеждений адвоката». Поскольку главная фигура на процессе — подсудимый, сторона, а не адвокат, то последний в таком случае «. имеет ли право в интересах стороны выдавать за правду такое построение, которое нигде не проходит в столкновение с удостоверенными фактами и ни в чем поэтому не противоречит его убеждениям?»

У ряда теоретиков на это дается положительный ответ (Л.Е. Владимиров, Варга, Шалль). Определенный утвердительный ответ Цицерона с его авторитетом имел, вероятно, предрешающее значение и для последующих поколений судебных ораторов, адвокатов. В том же духе высказывался и наш современник, известный адвокат Генри Резник: «. Слово «истина» почти неприлично для адвоката»*(125).

И все-таки на поставленный вопрос однозначного ответа получено быть не может. Тактику защиты и содержание защитительной речи в суде диктует конкретная обстановка. Адвокат должен моделировать такие ситуации, которые бы легко входили в концептуальные системы присяжных, т.е. были бы легко сопоставимы с их опытом. Как считает психолог В.А. Пищальникова, «. в речи, на наш взгляд, следует рассматривать далеко не все компоненты (избранной) модели, а лишь те, которые являются существенными для определения невиновности обвиняемого. Чтобы разработанная в речи стратегия воздействия с помощью закрепленных конвенциональных стереотипных ситуаций сработала, ее необходимо подкрепить непротиворечивыми доказательствами. При использовании нескольких моделей по различным фрагментам одного и того же дела они должны быть взаимно непротиворечивы и последовательны. Чрезвычайно важно при этом постоянно проверять свои модели ситуаций на обратимость, убеждаться, что их нельзя развернуть в противоположную сторону и направить против них самих»*(126).

Иными словами, адвокат в указанном выше споре о правде, истине и лжи, конечно же, должен уйти от лжи и по возможности, если это в интересах подзащитного, принять сторону правды и истины, а если они не в его интересах — использовать широко применяемый в защите «прием умолчания».

Однако в любом случае, по мнению В.А. Пищальниковой, необходимо помнить, что каждая сторона в судебном процессе занята поиском истины и стремится добиться справедливости, заявляя о правомерности своей позиции: Адвокат, который намеренно отходит от истины, в конечном счете отойдет и от логичности изложения, заявляя, что говорит правду, а на самом деле манипулирует фактами, искажая их, а поэтому защитник противоположной стороны приложит необходимые усилия и разобьет такую аргументацию.

На вопрос, какими же качествами должен обладать хороший адвокат, давно ответил Цицерон. Его ответ выражен в шести известных принципах.

1. Понимать, что доходит до разума людей и трогает их сердца.

2. Понимать мотивы поступков, чтобы постичь глубины человеческого поведения.

3. Переходить от частностей дела к его универсальным истинам.

4. Вовлекать аудиторию в фабулу дела.

5. Выявлять нелогичность оппонента*(127).

6. Выражать свои чувства и логику доступным для аудитории языком.

Все эти положения экспериментально проверены в отечественной психолингвистике и судебной практике, а поэтому приводятся в настоящем учебнике как наиболее авторитетные суждения по освещаемому вопросу.

В адвокатской практике уже давно выработался определенный стандарт построения этой речи, который составляют ее следующие составные части:

анализ фактических обстоятельств дела;

анализ юридической квалификации предъявленного в вину подзащитному обвинения (правовая оценка совершенного деяния);

характеристика личности подзащитного;

Такой практики придерживаются, например, в Межреспубликанской коллегии адвокатов, ряде коллегий Гильдии российских адвокатов*(128).

Однако адвокаты «московской школы» структуру защитительной речи видят в более широком аспекте, включая в нее следующие составные части:

позиция по делу;

анализ и оценка доказательств;

данные, характеризующие личность подсудимого;

анализ причин, способствовавших совершению преступления;

вопросы, связанные с применением наказания или освобождения от него;

вопросы, связанные с разрешением гражданского иска;

При этом в раздел «позиция по делу» включается изложение позиции адвоката по делу, заключающейся в раскрытии юридической версии и фактической версии дела. Под юридической версией дела понимается: какие элементы состава преступления адвокату следует оспаривать. Он предлагает свою версию юридической квалификации действий подзащитного. При выборе соответствующей юридической версии защитник стремится к тому, чтобы в ней были максимально представлены доказательства в пользу обвиняемого и одновременно сведены до минимума последствия признания подсудимого виновным.

Фактическая же версия призвана объяснить суду, что произошло и по возможности почему.

Синтез юридической и фактической версий позволит адвокату наиболее эффективно довести до суда свою позицию по делу. Надежная фактическая версия должна быть логичной, простой, реальной, соответствовать юридической версии.

Вступительная часть речи определяет стержень, по которому дальше будет развиваться изложение материала. В одном случае она может начинаться с оценки общественно-политического значения дела, в другом — с указания на специфические особенности, в третьем — с изложения общих посылок к обоснованию позиции защитника, в четвертом — с возражения прокурору по поводу его позиции по делу, в пятом — с характеристики личности или особенностей подсудимого. В любом случае эта часть речи не должна быть большой.

Наиболее ответственным разделом является изложение обстоятельств дела и позиции защиты по оценке исследованных в суде доказательств. Как правило, в такой оценке присутствует их критический анализ, высказывается собственное мнение, основанное на законе, добытых опровержениях позиции обвинения и полученных подтверждений оправдывающих доказательств.

Остальные части содержательного уровня речи не представляют особой сложности, и наполнение их конкретным материалом зависит от полученных в процессе судебного следствия сведений, представляющих собою доказательственную базу по делу.

Грамотность и культура речи адвоката

К каждому адвокату относится требование уметь выступать с судебной речью грамотно и культурно. Это имеет важное значение, поскольку любое участие адвоката в судопроизводстве носит публично-правовой характер, предусмотренный ст. 48 Конституции РФ. Иногда адвокаты в своей речи допускают лексические погрешности, неверные обороты, что затрудняет ее восприятие судом и слушателями. Вместе с тем произносимое адвокатом в судебной речи каждое слово должно быть употреблено им в точном соответствии с его смысловым значением, в результате чего оно способно будет выполнить свое информационное назначение и заставит слушателя анализировать его.

Адвокатов должны исключать в своей речи такие выражения, как: «подсудимые в количестве четырех», «у потерпевшего была очень тяжелая семейная проблема» и т.п.

Также адвокаты должны исключать в своей речи слова- паразиты: «значит так», «более или менее», «и вот» и др. Подобные выражения засоряют речь адвоката, затрудняют правильное восприятие и понимание сказанного им в суде.

Адвокат в судебном процессе должен аккуратно и умело обращаться с каждым словом, чтобы это не отразилось негативно на результатах судебной защиты его доверителя.

Особенности построения, манера и техника речи адвоката

Любая судебная речь адвоката состоит из суждений, которые выражают его мысль при анализе обстоятельств дела. Для того чтобы грамотно построить судебную речь, адвокат должен весь имеющийся у него материал сгруппировать, привести в систему, расположить его в определенном порядке, чтобы упорядочить свою речь в целях правильного ее понимания судом и слушателями.

Другие публикации:  Изменения подоходный налог

Адвокат при этом должен иметь в виду, что его мысль не должна теряться среди множества слов и суждений, а вытекать из сказанного им, чтобы каждая его последующая мысль была тесно связана с предыдущей, подкрепляла и развивала ее, служила опорой для следующей.

Поэтому никакого композиционного единства в речи адвоката не возникнет, если мысль адвоката, например, будет «перелетать» с одного предмета на другой предмет, если главное постоянно будет перебиваться второстепенным, теряться в частностях и растворяться в них и т.д. Подобная невыразительная, сбивчивая судебная речь адвоката не способна будет разъяснить позицию по делу и, самое главное, убедить суд в своей правоте. Она однозначно утомит суд и слушателей, вызовет их недоброжелательное отношение и, как следствие, негативную их реакцию.

Очень важно также, чтобы все элементы речи адвоката, все его утверждения и соображения были взаимно согласованы, не содержали внутренних противоречий, не имели явных или скрытых расхождений, несоответствий, поскольку любая несогласованность, допущенная адвокатом в речи, сделает его позицию уязвимой, ослабит силу его доводов, породит недоверие к сказанному им.

Адвокату, который выходит на судебную трибуну, следует твердо помнить главное: речью должны управлять мысли, а не слова. Поэтому не слова должны опережать мысль, а мысль диктовать и навязывать свою волю, находить необходимые для этого слова.

Адвокат и его судебная речь в судебном процессе не могут быть отделимы друг от друга. Особенности судебной речи адвоката состоят в том, что в ней отражаются не только его профессиональные знания, ум и общая культура, но и индивидуальное изложение фактов, манера спорить и убеждать суд в своей правоте, что и составляет стиль речи адвоката в судебном процессе.

Используемый адвокатом в судебном процессе стиль (манера) судебной речи – это своеобразное воплощение его личности, адвокатского опыта, творческой индивидуальности.

Значение стиля для адвоката определяется тем, как он организует свою судебную речь.

Нельзя, например, адвокату одинаково говорить о теракте, вызвавшем большой общественный резонанс, причинившем непоправимый вред, и о заурядном хищении велосипеда, совершенном подростком из озорства. Адвокат должен в разных обстоятельствах использовать не только разные мысли и слова, но и различный тон речи, другие способы и приемы изложения фактических данных.

«Истинно красноречив тот, – указывал Цицерон, – кто умеет говорить о будничных делах просто, о великих – величаво, о средних – стилем промежуточным между обоими» [1] .

Поэтому каждый адвокат в своей профессиональной деятельности должен вырабатывать свой особый стиль (манеру) речи, находить свои индивидуальные риторические приемы.

Адвокату необходимо постоянно совершенствоваться, для чего не зазорно изучать и судебные речи других своих коллег – известных адвокатов, анализировать их, перенимать все самое лучшее, при этом слепо не копируя и не подражая им.

В ораторском искусстве техника речи адвоката в основном состоит из таких элементов, как: интонация, темп, тон, поза, жесты, мимика.

Под интонацией следует понимать окраску слов, изменение их тональности в зависимости от эмоционального содержания мысли адвоката, которая выражает его отношение к сказанному, его настроенность в своем выступлении перед судом и слушателями.

Для адвоката имеет значение также и темп судебной речи, который не должен быть слишком медленным и слишком быстрым, чтобы не осложнялось восприятие судом произнесенной речи адвокатом.

Немаловажное значение имеет в судебной речи адвоката ее тон, который должен быть спокойным, ровным или эмоциональным, без какой-либо аффектации. В судебной речи адвоката непозволительны раздражение, пренебрежительный тон к противной стороне. Адвокат должен обращаться к суду и слушателям как спокойный и уважительный собеседник.

Поза адвоката в судебном процессе должна быть естественной и скромной. Во время речи адвокату следует избегать хождения по залу судебного заседания, как это зачастую можно наблюдать в телевизионных сериалах.

Адвокату необходимо строго относиться также к своим жестам, мимике, которые полезны в тех случаях, когда они дополняют переживаемое адвокатом чувство, подчеркивают высказываемую им в судебной речи важную мысль. Вместе с тем жесты и мимика не должны заменять язык слов адвоката, восполнять бедность его судебной речи.

Кроме того, адвокат должен использовать в своей судебной речи интонационно-выразительные средства в виде правильного произношения, которое включает в себя артикуляцию (правильную дикцию), направленную на четкое произношение звуков, слогов и слов, соответствующее фонетическим нормам; громкость (звучность судебной речи), направленную на использование достаточной силы звука, который был бы слышен даже в последних рядах в зале судебного заседания; логическое ударение, направленное на главный смысл высказывания, которое может быть выделено адвокатом в судебной речи сменой темпа, логическими паузами либо повтором.

Каждый адвокат обязан учиться произносить в суде грамотную судебную речь. Для этого адвокат должен каждый раз, участвуя в судебном процессе, тщательно и добросовестно готовиться к своему выступлению в судебном процессе, совершенствовать свое ораторское мастерство. Еще древнегреческий философ Демокрит утверждал, что «ни искусство, ни мудрость не могут быть достигнуты, если им не учиться» [2] .

  • [1] Античные теории языка и стиля. М., 1936. С. 276.
  • [2] Демокрит в его фрагментах и свидетельствах древности. М., 1935. С. 211.

3 Культура речи адвоката, речь в судебном процессе

Судебное красноречие имеет свои особенности, свою специфику, которая обусловлена нормами процессуального законодательства и предполагает оценочно-правовой характер речи. Основная функция судебного красноречия (или судебного ораторского искусства) – способствовать установлению юридической истины по делу, формированию внутреннего убеждения судей.

Искусство судебного оратора проявляется в умении четко определить тему спора (тезис, целевую установку), построить судебное выступление так, чтобы привлечь внимание судей и удержать его в продолжение всей речи, в умении полно и объективно проанализировать обстоятельства дела, указать причины преступления или гражданского конфликта, дать глубокий психологический анализ личности подсудимого и потерпевшего, выстроить систему опровержений и доказательств, сделать правильные правовые выводы и убедить в этом судей и аудиторию.

Проявляется оно и в умении оказать психологическое воздействие, в умении найти точные языковые средства для выражения мыслей, так как содержательная, ценная мысль нуждается в совершенной форме. Совершенство речи создает в судебной аудитории атмосферу доверия оратору.

Мастерство судебного оратора основывается на постоянном упорном, целенаправленном труде. Только частые упражнения и желание добиться мастерства приведут к умению говорить публично. В искусстве судоговорения уметь говорить – значит свободно владеть всеми материалами дела, всеми доказательствами, ощущать форму своей речи, понимать ее значение, знать секреты профессии оратора. Четкое, ясное, безупречно аргументированное изложение своей позиции – важный признак культуры ораторского труда.

Высшим уровнем культуры речи является речевое мастерство, заключающееся в умении ясно (доходчиво), логично и убедительно раскрывать мысли, в богатстве словаря и разнообразии грамматических конструкций. Важно передать информацию не только грамотно, но и экспрессивно; не штампованными, надоевшими словами, а по-своему, самобытно, индивидуализировано. Речевое мастерство включает в себя умение найти наиболее точное, значит, наиболее подходящее для конкретной ситуации и стилистически оправданное средство языка.

Судебное красноречие, основное назначение которого — способствовать установлению юридической истины по делу, формированию внутреннего убеждения судей, имеет свою специфику, которая обусловлена нормами процессуального закона и предполагает оценочно-правовой характер речи.

Судебное ораторское искусство можно определить как комплекс знаний и умений юриста по подготовке и произнесению публичной судебной речи сообразно с требованиями закона; как умение построить объективно аргументированное рассуждение, формирующее научно-правовые убеждения; как умение воздействовать на правосознание людей.

Судебная речь бывает следующих разновидностей:

· речь прокурора по уголовным делам в суде первой инстанции (обвинительная речь)

· речь адвоката по уголовным делам в суде первой инстанции (защитительная речь и речи адвокатов-представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика)

· речь подсудимого в свою защиту (самозащитительная речь)

· речь потерпевшего и его представителя

· речи гражданского истца и гражданского ответчика или их представителей (в пределах гражданского иска по уголовным делам)

· речи гражданского истца и ответчика, их представителей по гражданским делам

· речи прокурора и адвоката по гражданским делам в суде первой инстанции

· речи прокурора и адвоката по уголовным и гражданским делам в суде второй инстанции

· речи общественных обвинителей и общественных защитников по уголовным делам

· речи представителей общественных организаций и трудовых коллективов по гражданским делам

· реплика как особый вид судебной речи

Судебная речь — речь полемическая, убеждающая, так как основная функция сторон в судебных прениях — это доказывание, опровержение, убеждение.

Каждая публичная речь включает в себя «предмет» и «материал». Предмет — это определенная сторона, часть действительности, которую характеризует оратор, материал — это материалы, дающие основание говорить конкретно об избранном предмете. Предметом судебной речи является то дело, которое рассматривается в уголовном и гражданском процессе. Материал — обстоятельства, связанные с конкретным происшествием, факты, доказательства. Тематика судебной речи строго ограничена материалами рассматриваемого дела, речь отличается большей конкретностью, чем любая другая публичная речь.

Психологи отмечают, что «судебные речи прокурора и адвоката обеспечивают:

1) активизацию мыслительной деятельности судей по анализу и синтезу всех воспринятых в ходе судебного следствия фактов;

2) помощь в выявлении спорных, противоречивых фактов;

3) правильное определение круга вопросов, которые необходимо будет разрешить в совещательной комнате».

Содержание речи определяется целевой установкой оратора, которая в каждом судебном процессе зависит от конкретных обстоятельств дела, от позиции оратора по делу.

По содержанию судебная речь может выступать в качестве монолога или диалога.

Защитительная речь — речь защитника в судебных прениях по уголовным де­лам, в которой с точки зрения защиты обвиняемого дается анализ собранных по делу доказательств, излагаются суду соображения по существу обвинения, квалификации преступле­ния, мере наказания и по другим вопросам, имеющим значение для вынесения законного и обоснованного приговора.

Защита обвиняемого представляет собой утверждение о невиновности или меньшей виновности обвиняе­мого, которое облекается в определенную процессуальную форму (ходатайство, защитительная и самозащитительная речи, кас­сационная и надзорная жалобы), а также процессуальную дея­тельность, направленную на выяснение обстоятельств, оправ­дывающих обвиняемого или смягчающих его ответствен­ность, и оказание обвиняемому необходимой юридической помощи.

Содержание защитительной речи определяется темой выступ­ления, т. е. позицией по делу и вопросами, указанными законом. Защитник должен избрать процессуальную позицию в соответст­вии с материалами дела, выясненными обстоятельствами, уста­новленными доказательствами, требованиями закона защищать права и законные интересы обвиняемого и согласовать ее со своим подзащитным.

Адвокат в защитительной речи обязан привести доказательст­ва, обосновывающие его позицию, юридическую и фактическую аргументацию своих выводов.

Содержание и структура защитительной речи строго индивидуальны и зависят от результатов судебного следствия, избранной защитой позиции, характера предъявленного обвинения, особенностей доказательственного материала и других обстоятельств уголовного дела. На построение защитительной речи большое влияние оказывает обвинительная речь. Защитник выступает в суде после прокурора и поэтому не может не учитывать тех доводов и аргументов, которые приведены прокурором. Он обязан представить на рассмотрение суда свои доводы и соображения, привести свои аргументы.

Другие публикации:  Как ускорить арбитражный суд

Исходя из конкретных обстоятельств дела, защитник может:

а) оспаривать обвинение в целом, доказывая невиновность подсудимого за отсутствием в его действиях состава преступления, за отсутствием самого события преступления или за непричастностью к нему подсудимого;

б) оспаривать обвинение в отношении отдельных его частей;

в) оспаривать правильность квалификации, доказывая необходимость изменения предъявленного обвинения на статью УК, влекущую более легкое наказание;

г) обосновывать меньшую степень вины и ответственности подсудимого, приводя смягчающие его вину обстоятельства;

д) доказывать невменяемость подсудимого, исключающую наступление уголовной ответственности.

Обычно защитительная речь состоит из следующих фрагментов:

анализ фактических обстоятельств дела;

анализ юридической стороны предъявленного обвинения;

характеристика личности подсудимого;

анализ причин и условий, способствовавших совершению преступления;

ЛЕКЦИЯ 9 : ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АДВОКАТУРЫ В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ

Приобретение статуса адвоката в зарубежных странах

8 главных ошибок адвоката, начинающего вести уголовные дела

Чуть более месяца назад мы задали представителям адвокатского сообщества вопрос: «Какие ошибки вы допускали в начале своей адвокатской карьеры и как их исправляли?». Благодаря полученным ответам, нам удалось собрать и обобщить сведения, которые, думается, будут полезны не только начинающим защитникам по уголовным делам, но и опытным адвокатам (смотрите диаграмму ниже).

Разумеется, многим профессионалам перечень представленных ошибок может показаться неполным, а кто-то скажет, что до сих пор встречает указные ошибки у своих коллег — далеко не новичков. Правы, видимо, будут и те, и другие. Однако этим исследованием журнал только начинает путь к более детальному изучению практики работы всех участников уголовного процесса.

Собранная информация позволила условно поделить «ошибки адвокатов» на три группы. К первой отнесены так называемые «профессиональные» ошибки. Несмотря на название, выделенные в эту группу промахи в работе во многом не связаны с непосредственным знанием закона и навыками его применения. Ведь чтобы описать хотя бы часть из тех, что встречаются на практике, вряд ли хватило бы даже объема одной книги. Сюда скорее отнесены организационные и тактические ошибки, которые совершают защитники в начале карьеры.

Во вторую группу включены «психологические» ошибки. Здесь обозначены недостатки, которые, наверное, в первую очередь допускают еще вчерашние студенты вузов или любые другие специалисты юриспруденции, мало знакомые с особенностями работы с подзащитными.

Последнюю, третью, группу образует ошибка, которая присуща адвокатам, пришедшим в профессию из правоохранительных органов. Эту группу было решено выделить по той простой причине, что хотя львиная доля адвокатов имеет опыт работы в следственных органах и (или) прокуратуре и т. д., но, как показали отзывы, нередко ее допускает. Конечно, нельзя сказать, что защитники, еще вчера собиравшие доказательства для обвинения или поддерживавшие обвинение в суде, допускают только ту ошибку, которая названа в этой группе. Как показал опрос адвокатов, несмотря на свой опыт многие бывшие оперативные работники, следователи или прокуроры сталкиваются с теми же сложностями, что и остальные и (или) открывают для себя «новые стороны» в уголовном процессе.

ДИАГРАММА

Распространенные ошибки начинающих адвокатов по уголовным делам

Название ошибки

В процентах

В цифрах (значение указывается в скобках рядом с процентами)

Попытка вести большое количество дел

Убеждение в справедливом решении дела судом

«Соглашательство» со следователем

Неправильная оценка объемов работы

Излишне тщательное обжалование каждого недочета следствия

Чрезмерное доверие подзащитному

Эмоциональное отношение к делу

Излишняя уверенность в своих знаниях и опыте

Профессиональные ошибки

Ошибка 1: попытка ведения большого количества дел

Наверное, главный вопрос, которым задается большинство адвокатов в начале карьеры (а часто и на протяжении многих лет практики), связан с источником работы, а именно — с уголовными делами, обращениями доверителей. Ведь помощь подзащитным — основной источник дохода адвоката. В этом смысле риск адвоката сродни риску предпринимателя: адвокату никто не дает работу и не платит зарплату, он находит работу сам и, соответственно, зарабатывает средства к существованию тоже самостоятельно.

Из-за страха остаться без работы или желания заработать как можно больше денег у начинающих защитников велик соблазн взяться за как можно бóльшее количество дел. Однако чаще всего это приводит к обратному эффекту. Защитнику не удается уделить достаточно времени изучению дела, подготовке документов по нему и даже элементарно находиться в разных местах (судах, СИЗО и т. д.) одновременно. Все эти и другие факторы могут привести к нежелательному для доверителя результату по делу, а далее — к потере адвокатом репутации, за которой неминуемо последует отказ от его услуг.

Рекомендации из серии «не берите на себя слишком много дел», «правильно оцените и распределите время» — не совсем те советы, которые, очевидно, хотели бы услышать начинающие адвокаты. Думается, что два основных вопроса связаны с тем, как организовать поиск и получение достаточного объема работы и психологически преодолеть при этом боязнь остаться без заработка.

Как показывает практика, чтобы обрести «холодную голову» и избавиться от стресса, необходимо найти психологическую поддержку.

Кроме того, важно заранее позаботиться о будущем месте работы: найти адвокатское образование, которое на первых порах могло бы «снабжать» делами, в том числе такими, в которых защитник участвует по назначению государства. Кроме того, практику лучше начать с участия в не слишком сложных делах, если о простоте в уголовном процессе вообще можно говорить.

Чтобы не потерять опыт и знания, решил заняться адвокатской практикой

Сергей Анатольевич Дорогокупец, адвокат Московской коллегии адвокатов «Единство»

До того, как стать адвокатом, я долгое время был штатным юристом в организации, а затем соучредителем юридической компании. Но, став управляющим юридической компании, я в какой-то момент понял, что работаю не юристом, а просто администратором и, значит, теряю опыт и знания. Именно тогда у меня возникла мысль: уйти из компании и заняться адвокатской практикой. Принятие этого решения далось мне нелегко, одолевали сомнения: смогу ли я найти достаточно клиентов, чтобы обеспечить семью?

Именно в этот момент я нашел поддержку в семье и понимание того, какой минимальный доход позволит нам жить достойно. Это помогло на начальном этапе преодолеть стресс и разумно подойти к выбору дел и оценке своих сил.

Ошибка 2: убеждение в справедливом решении дела судом

Формулировка этой ошибки, возможно, вызовет гнев у судей, которые тоже являются читателями журнала. Вероятно, в определенной степени этот гнев будет оправдан. Однако мы не могли не выделить эту ошибку. Во-первых, потому что на нее указывали опрошенные нами адвокаты, во-вторых, даже судьи наверняка не смогут отрицать того, что встречались с неправосудными решениями, нарушениями, допускаемыми в уголовном процессе судом, низкой квалификацией коллег.

Если перейти к сути ошибки, можно сказать, что уверенность в тщательном рассмотрении именно «его» (адвоката) дела вполне объяснима. Ведь по сравнению с судом защитник тратит несоизмеримо больше времени, психологических и умственных усилий при работе над делом. Конечно, он надеется на адекватную оценку своих трудов судом. Надежда на суд усиливается, если на этапе предварительного следствия защитник сталкивается с «глухим» саботажем: необоснованными отказами в ходатайствах и приобщении к делу доказательств, представленных защитой, с невозможностью нормально участвовать процессе и т. д. Но если и судья изначально будет более благосклонен к обвинению (вспомните процент оправдательных приговоров!), разочарование защитника наступает неминуемо.

Кроме того, начинающему адвокату нужно помнить, что для судьи конкретное дело не является единственным, и к данному процессу он относится так же (скрупулезно либо поверхностно), как и к сотням других. Наконец, из-за большой нагрузки, большого количества дел, судья может просто физически не успеть вникнуть в каждую деталь дела.

Процессуальным оппонентом защитника зачастую становится суд

Андрей Борисович Суховеев, адвокат коллегии адвокатов «Цитадель» (г. Кемерово)

Одной из моих ошибок в начале работы адвокатом, даже несмотря на опыт работы в правоохранительных органах, было ожидание от судей соблюдения закона. На деле судьи регулярно нарушали, например, установленные процессуальным законом сроки. При этом никаких последствий для них, как правило, не наступало. Чтобы избежать излишних пустых надежд, я стал фиксировать все свои заявления, ходатайства, речи в прениях и т. д. на бумаге и приобщать их к делу любой ценой, получая отметки на копиях.

Далее было наивное представление о равенстве сторон в уголовном процессе. Я думал, что мне придется состязаться только с обвинителем, а не с судом и обвинителем. Поначалу меня удивляло, что судья советуется в своем кабинете с прокурором о том, как лучше найти ответ на доводы защиты.

Еще одной ошибкой было то, что я считал, что судьи, в том числе Верховного Суда РФ, связаны позицией, изложенной по конкретным вопросам в постановлениях Пленума ВС РФ. На деле доходило до того, что мои ссылки на постановления Пленума просто игнорировались. Признаться, такое положение дел оставляло чувство, что адвокат в юриспруденции «партизан на оккупированной противником территории». Чтобы исправить эту ошибку и перестать разочаровываться, я просто прекратил «жалеть» правоохранителей и стал подавать жалобы на все их действия и недостатки. Но, разумеется, каждый раз только на те, которые они не могли устранить на конкретной стадии уголовного процесса.

Ошибка 3: соглашательство» со следствием

Неуверенность в своих силах присуща новичку в любой профессии, а адвокату вдвойне, ведь ему часто приходится оставаться один на один с государственной «машиной». В этой ситуации начинающий адвокат может поддаться на уговоры следователя поскорее решить пустяковое дело невзирая на «небольшие» нарушения уголовно-процессуального закона, уговорить подзащитного признать вину и согласиться на особый порядок рассмотрения дела судом и т. д. Взамен следователь может пообещать, что будет привлекать адвоката к защите подозреваемых и обвиняемых по делам, которые находятся в его производстве. Пойдя на такие уговоры, «соглашательство», налаживание «нужных связей», защитник сильно рискует не только репутацией, но доверием и уважением коллег.

Чтобы преодолеть страх и неуверенность в себе, можно обратиться к коллегам, которые в свое время тоже начинали работать «с нуля». Главное помнить, что любая дорога начинается с первого шага, а профессия адвоката в любом случае требует смелости, а иногда и мужества.

Адвокат не должен бездумно доверять словам следователя

Демченко Василий Васильевич, адвокат Краснодарской краевой коллегии адвокатов

Одна из самых больших сложностей для начинающего адвоката — это неуверенность в себе, страх перед следователем, который может быть, например, старше по возрасту. Многие теряются и идут на поводу у следствия, не применяя тех теоретических знаний, которые имеют. Мой опыт работы показывает, что,большинство следователей не следит за изменениями в законодательстве и, как правило, знает о них только из уст своих начальников. А такие понятия как судебная практика, постановления Пленума Верховного Суда РФ часто для них вообще неведомы. Но некоторые начинающие адвокаты верят следователям в обмен на обещание «давать дела».

Другие публикации:  Приказ о внесении изменений в приказ о комиссии

Следователь действительно может уговорить подозреваемого взять того адвоката, которого он посоветует. В результате адвокат может подписать документы, составленные следователем, без каких либо возражений. Несомненно, что профессиональная жизнь таких адвокатов недолгая, примерно один — два года. Затем адвокат теряет тех клиентов, которые у него были, и о нем быстро распространяется молва как о «карманном», «ментовском» адвокате. Тогда уже и следователю становится сложно уговорить очередного задержанного воспользоваться услугами именно такого защитника. В подобных случаях следователь быстро находит других защитников или «новых временных» адвокатов, пока еще неизвестных. В этой ситуации самое главное не принимать слова следователя или оперативного работника за чистую правду, а опираться только на документы.

Практика знает достаточно случаев, когда следователь обещает адвокату отпустить подзащитного под подписку о невыезде, если адвокат уговорит его сознаться в совершенном преступлении. Защитник, окрыленный своим достижением, делает то, что нужно следствию, но в итоге подзащитный остается в местах лишения свободы или берется под стражу. При этом следователь всегда может оправдаться тем, что выпустить до суда задержанного ему в последний момент не позволило начальство или возражал прокурор.

Ошибка 4: неправильная оценка объемов работы

Отнести эту ошибку к промахам начинающего адвоката, наверное, можно в меньшей степени, чем приведенные выше. Ведь чтобы адекватно оценить объем предстоящей работы, нужно не только иметь колоссальный опыт, но и обладать полной информацией, имеющей отношение к делу. Неправильная оценка объемов работы автоматические означает дополнительные трудозатраты и возможные споры с доверителем по поводу оплаты услуг защитника.

Чтобы не попасть в конфликтную ситуацию, адвокаты советуют заранее предусматривать возможные проблемы и компенсацию незапланированного объема работы.

Например, отражать увеличение стоимости услуг адвоката в случае увеличения объема обвинения и продления срока следствия на срок свыше двух месяцев. Оговаривать объем работы по одному уголовному делу исходя из принципа «одно дело — один обвиняемый — один эпизод». Не секрет, что дело может расследоваться год и более, а число обвиняемых от начала к концу следствия может увеличиться в разы.

Ошибка 5: излишне тщательное обжалование каждого нарушения следствия

Эту ошибку можно назвать своего рода и продолжением, и антиподом ошибки № 2. Даже среди опытных адвокатов можно встретить ошибочное мнение, что «все дело можно лучше всего решить суде», не обжалуя действий правоохранительных органов на этапе предварительного следствия, не указывая им на недостатки и нарушения в доказательной базе, чтобы они не могли их исправить и снова приобщить к делу. Однако все дело в том, что это правило действует далеко не всегда. Искусство адвоката заключается и в том, чтобы выбирать для каждого обжалования огрехов обвинения свое время и место.

Для обжалования следует ждать подходящего момента

Луценко Виктор Михайлович, адвокат коллегии адвокатов Хабаровского края «Дальневосточная»

Моя первая ошибка заключалась в том, что я как только обнаруживал нарушение закона со стороны следствия, сразу же обжаловал в суд. На каком-то этапе процесс начинал складываться в пользу защиты, но толку было мало: вместе с прокуратурой следствие только устраняло свои ошибки и оправляло дело в суд заново.

Был случай, когда по одному делу суд дважды признавал незаконным возбуждение самого уголовного дела. Заместитель прокурор края отменил (явно незаконно, так как нужно было прекращать дела, в которых уже было по два — три тома процессуальных действий) все постановления о возбуждении дел и возбудил третье дело, к которому в качестве вещественных доказательств приобщил пять томов прекращенных дел. Хотя в итоге это дело также было прекращено, но весь процесс продлился почти три года.

Из подобного опыта я сделал вывод, что не нужно подавать жалобы на действия следователя, если их итогом будет только устранение ошибок в обвинительном заключении. Все ошибки следствия лучше собирать и ждать суда.

На суде также не стоит сразу озвучивать все нарушения следствия, лучше ждать подходящего момента. Благодаря грамотной работе с представлением нарушений суд может признать доказательство недопустимым, а если оно ключевое и невосполнимое, суд прекращает дело или возвращает его обвинению или следствию, которому ничего не остается, как «без лишнего шума» прекратить дело.

Психологические ошибки

Ошибка 6: чрезмерное доверие подзащитному

В силу специфики работы адвокату по уголовным делам приходиться иметь дело с конкретными людьми, их болью. Наверное, нельзя представить себе порядочного адвоката, как, например, врача, который не проникался бы переживаниями обратившегося за помощью человека. Тем не менее, с опытом к защитнику приходит понимание того, что слова любого, даже самого честного на вид и беззащитного доверителя, необходимо проверять и анализировать, не допускать слишком личного отношения к делу, не давать волю эмоциям и уж тем более не идти на поводу у подзащитного.

Депутатский запрос по делу может навредить защите

Сергей Александрович Соловьев, адвокат, директор Московской коллегии адвокатов «Сословие»

В начале адвокатской карьеры со мной произошел случай, который прочно укрепил меня во мнении, что не стоит идти навстречу всем желаниям и просьбам доверителя.

Я выступал защитником по уголовному делу, возбужденному по ст. 164 «Хищение предметов, имеющих особую ценность» УК РФ. Изучение материалов дела дало основания для подачи жалобы в органы прокуратуры, что я и сделал, придя на личный прием к заместителю прокурора одного из районов Москвы. Изучив мою жалобу, он сказал, что изложенные в ней доводы настолько серьезны, что если они будут подтверждены при изучении уголовного дела, то он не допустит направления этого дела в суд. Надо отметить, что обратился я в прокуратуру уже на стадии ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ.

Я доложил о ситуации своему доверителю, который, в свою очередь, предложил мне подключить к решению вопроса одного из знакомых депутатов Госдумы с той целью, чтобы подготовленный им депутатский запрос «усилил» позицию защиты по делу. Я согласился на предложенный доверителем шаг и оформил обращение в Госдуму. В правоохранительные органы в скором времени был выслан соответствующий запрос.

Однако данный запрос попал в прокуратуру города Москвы. Там никаких нарушений закона в расследовании нашего уголовного дела не обнаружили, о чем и дали ответ депутату.

Тогда я обратился заместителю прокурора района, которыйобещал не допустить направления этого дела в суд, но тот в ответ сказал, что вышестоящая прокуратура на депутатский запрос по нашему делу дала ответ о законности расследования этого дела и вынесенных по нему процессуальных решений, поэтому он ничего поделать не может. Выступать против вышестоящей организации с отличным мнением у него нет ни возможности, ни желания.

Ошибка 7: эмоциональное отношение к делу

Эта ошибка аналогична обозначенной выше, с той лишь разницей, что эмоции и переживания адвоката, как правило, не связаны с доверителем, а вызваны вопиющими нарушениями закона со стороны следствия и обвинения, а также попытками адвоката обозначить свое превосходство над обвинением, вступить в некое соперничество с ним и т. п. Подобный подход к делу может не только помешать защитнику адекватно оценить обстоятельства дела и выработать последовательную тактику защиты, но и отрицательно сказаться на взаимоотношениях с представителями обвинения, которые далеко не всегда заслуживают критики.

Эмоции мешают трезво взглянуть на дело

Баховская Мария Михайловна, адвокат адвокатской конторы «Барристер» Межрегиональной коллегии адвокатов г. Москвы

Самой большой ошибкой начинающего адвоката, по моему мнению, является излишнее доверие клиенту и соперничество со следователем, даже когда он допускает нарушения процессуального закона или ведет себя непорядочно.

В моей практике было дело, когда для моего клиента, которого обвиняли в убийстве, я сделала все, что могла, но это не только не привело к положительному результату, но и имело трагичные последствия. 18-летний юноша Алексей Баранов подозревался в убийстве бывшего одноклассника. Из его слов следовало, что убитый, сосед по дому, вместе с еще двумя парнями пришел к нему домой и проиграл деньги одному из пришедших. Так как у убитого денег не было, вспыхнул конфликт, в ходе которого одноклассника убили. Затем парни ушли, пригрозив Алексею, что если он на кого-то из них покажет, то ему будет не лучше, чем его однокласснику.

В процессе следствия у меня появилась некоторая обида на следователя, который, после того как я привела своего подзащитного для явки с повинной, вызвал оперативников и моего подзащитного задержали. Только потом я поняла, то обида была проявлением эмоций, и она явно помешала трезво взглянуть на дело. Путем невероятных усилий, адвокатских уловок, хорошего знания работы местного следствия мне удалось добиться того, что до суда Баранов остался на свободе.

Но когда выездная коллегия облсуда приехала для рассмотрения дела в город, мой подзащитный не появился в суде. В дальнейшем выяснилось, что он ударился в бега. Прошло три года. Мой подзащитный пришел с повинной по другому, двойному, убийству в другом городе. Там он был осужден на 15 лет. Состоялся суд и по «старому» делу, в котором я была привлечена как защитник. По обвинению в убийстве по «старому» делу суд оправдал Баранова, осудив его только за кражу вещей погибшего.

Ошибка 8: бывшие правоохранители излишне уверенны в своих знаниях и опыте

Название этой ошибки говорит само за себя. Большинство следователей или прокуроров уверены, что знают об уголовном процессе все. Но как только они сталкиваются с «другой» реальностью, многие из них начинают понимать, что попустительство нарушениям закона со стороны суда, прокуратуры может играть против них. Понимать, что подзащитный и подозреваемый (обвиняемый) — это не просто разные понятия, но и разный подход к участию в деле, а сбор доказательств адвокатом сталкивается с не в пример большими трудностями, чем та же работа следствия. Ну, и главное: вчерашние коллеги по цеху далеко не всегда рады помочь, потому что их работа оценивается совсем по другим критериям, нежели работа адвоката.

Принадлежность к органам сразу дает в процессе дополнительные баллы

Морохин Иван Николаевич, председатель коллегии адвокатов «Цитадель» (г. Кемерово)

В самом начале адвокатской карьеры я допустил типичную ошибку, распространенную среди адвокатов, «пришедших» из правоохранительных органов. Я наивно полагал, что мои предыдущие достижения в области юриспруденции основывались на моих качествах.

Практика показала, что на самом деле принципиальную роль играет принадлежность к «органам». Именно это в любом судебном процессе сразу дает дополнительные баллы, независимо от степени умственного развития участника. Недаром бывшие судьи и прокуроры, став адвокатами, зачастую демонстрируют на практике весьма посредственные знания.

Автор: Ислам Рамазанов, к.ю.н, главный редактор журнала «Уголовный процесс», специально для Право.Ru