В 1939 году был подписан договор о ненападении между

10.08.2018 Выкл. Автор admin

Договор о ненападении между Германией и СССР

Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом Править

Правительство СССР и

руководимые желанием укрепления дела мира между СССР и Германией и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 года, пришли к следующему соглашению:

Статья I Править

Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами.

Статья II Править

В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

Статья III Править

Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

Статья IV Править

Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

Статья V Править

В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода, обе стороны будут разрешать эти споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружественного обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.

Статья VI Править

Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.

Статья VII Править

Настоящий договор подлежит ратифицированию в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине. Договор вступает в силу немедленно после его подписания.

Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках, в Москве, 23 августа 1939 года.

Договор ратифицирован: Верховным Советом СССР и рейхстагом Германии 31 августа 1939 г.

Обмен ратификационными грамотами произведен 24 сентября 1939 г. в Берлине.

23 августа 1939 г. был подписан пакт Молотова-Риббентропа

23 августа 1939 г. был подписан Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, его ещё называют пактом Молотова-Риббентропа. Пакт подписали Председатель Совета Народных Комиссаров СССР, нарком по иностранным делам Вячеслав Михайлович Молотов и министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп. Согласно договору, Германия и СССР обязались все споры и конфликтные ситуации между собой «разрешать исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями». Во второй статье пакта сообщалось, что в случае, если одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны третьей страны, другая договаривающаяся сторона не будет оказывать поддержку агрессору ни в какой форме. Договор сохранял силу до 22 июня 1941 года, когда Третий рейх нарушил его и напал на СССР.

Из предыстории советско-германского сближения

Ко времени подписания договора Третий рейх аннексировал Судеты, включил Чехию и Моравию в состав Германии как Протекторат Богемия и Моравия. Все попытки Москвы создать в Европе «коллективную систему безопасности» провалились. Главную роль в провале миротворческих усилий СССР сыграли Париж и Лондон, которые проводили политику «умиротворения» Германии (за счёт третьестепенных стран и СССР). Последней попыткой советской дипломатии остановить большую войну стали московские переговоры между СССР, Великобританией и Францией. Однако и они не привели к успеху, так как британцы и французы их фактически саботировали.

Англо-франко-советские переговоры о заключении пакта о взаимопомощи начались ещё в апреле 1939 года и продолжались четыре месяца. Первоначально британцы выдвинули неприемлемые условия, которые игнорировали принцип взаимности и равных обязательств. Несмотря на это, советское правительство не отказалось от переговоров. Москва пыталась договориться о конкретных военных мерах против агрессора. Однако военные переговоры провалились. Польша отказалась от военной помощи со стороны СССР. Лондон не только не пытался преодолеть сопротивление Варшавы, но и поддерживал её.

Позиция Англии и Франции была весьма интересной. Во-первых, они хотели твердых обязательств со стороны СССР, а сами не хотели их давать. В конце концов, британцы и французы соглашались гарантировать СССР военную помощь при агрессии Германии. Но делали столько оговорок, что помощь могла стать формальной, появлялось юридическое основание увильнуть от оказания помощи Союзу. Будущие «союзники» фактически хотели обмануть советскую делегацию. Во-вторых, представители западных держав требовали от СССР оказать военную помощь Польше при агрессии Германии. Одновременно поляки отказывались пускать советские войска на свою территорию, а у СССР не было общей границы с Германией, поэтому серьёзную военную поддержку советское государство оказать полякам не могло. Польская военно-политическая элита была уверена, что Германия не нападёт на Польшу, которую поддерживают Англия и Франция и ударит по СССР через территории Прибалтики и Румынии. В-третьих, Англия и Франция проявляли крайнюю медлительность и несерьёзное отношение к переговорам, которые поручили второстепенным лицам, не имеющим полномочий для заключения пакта.

Таким образом, Лондон и Париж сделали всё, чтобы затянуть и сорвать переговоры. Надо отметить, что во главе Англии тогда находились консерваторы: премьер-министром был Невилл Чемберлен, а внешней политикой руководил Эдуард Вуд лорд Галифакс. Когда Англия сдала Чехословакию, Галифакс весьма хорошо озвучил суть британской политики того времени (в разговоре с Гитлером): «… исходя из того, что Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма и поэтому необходимо мирным путем преодолеть наши нынешние трудности… Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех кроме России».

Надо сказать, что в Англии были и национально ориентированные политики, военные, которые требовали союза с СССР против Германии. Так, Черчилль хоть и ненавидел коммунизм, но считал, что в данный момент германский нацизм более опасен для Англии. Он предлагал создать Восточный фронт из СССР, Польши и прибалтийских стран (Эстонии, Латвии и Литвы). По его мнению, Берлин не рискнул бы начать мировую войну, имея столь мощных и сплочённых противников на Западе и Востоке. Требовали союза с СССР и британские генералы. 16 мая 1939 года начальники штабов трёх видов вооруженных сил Британии представили правительству меморандум, в котором говорилось, что пакт о взаимопомощи между СССР, Великобританией и Францией «будет представлять собой солидный фронт внушительной силы против агрессии». Военные подчёркивали, что дипломатическое поражение на переговорах с СССР «повлечёт за собой серьёзные военные последствия». Однако лорд Галифакс сообщил, что политические соображения против пакта с Москвой более существенны, чем военные интересы. А глава правительства заявил, что он «Скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами». В то же время британцы решили, что целесообразно продолжить переговоры с Москвой, т. е. продолжать обманывать советскую сторону.

Французская позиция была более склонна к военному союзу с СССР, французы понимали, что могут остаться один на один с Германией и пытались найти общий язык с Польшей. Но поляки упорно отказывались пускать советские войска на свою территорию. Когда Москва заявила, что поступит также, как Англия, Франция, Польша и государства Прибалтики – заключит с Берлином пакт о нейтралитете и ненападении, французы сделали последнюю попытку надавить на Варшаву. 22 августа 1939 года министр иностранных дел Франции приказал французскому послу в Варшаве предпринять новые усилия перед Рыдз-Смиглы, чтобы устранить единственное препятствие перед заключение трехсторонних соглашений в Москве. Министр говорил о необходимости подчеркнуть «самым решительным образом, что Польша ни морально, ни политически не может отказаться испытать этот последний шанс спасти мир». Поляки отказались и вскоре поплатились за это. Уже 1 сентября 1939 года немецкие солдаты будут топтать польскую землю, на которую польские политики отказались пустить тех, кто мог защитить страну – советских солдат.

Почему Англия и Польша столько упорно отказывались от советской помощи? Ответ один – в 1939 году они были полностью уверены, что Гитлер атакует СССР. Удар Германия должна была нанести через Прибалтику и Румынию, перед этим эти территории должны были попасть в сферу влияния Третьего рейха. Эта уверенность опиралась на несколько факторов. Британцы (вместе с американцами) сами приняли участие в возрождение германской военно-экономической мощи, Гитлер фактически был ставленником «мирового закулисья». Однако «мировое закулисье» не было (да и теперь не является) единым целым, оно состоит из нескольких центров и кланов, которые могут решать различные задачи. В результате часть мировой элиты (британская и французская) считала, что Германия сразу ударит по СССР, после захвата Чехословакии. Другая часть, более могущественная, решила отдать Гитлеру Польшу и Францию, чтобы ещё более усилить Третий рейх. Кроме того, в Варшаве и Лондоне хорошо знали о жесткой антикоммунистической позиции Берлина, мечтах Гитлера, который хотел «жизненного пространства» для немцев. Учитывался и тот факт, что в 1939 году Германия ещё и близко не имела той армии, которая в 1940 году разгромит франко-английские войска, а в 1941-1942 гг. нанесёт тяжелейшие поражения Красной Армии. В начале 1939 года германская армия, которую начали восстанавливать всего несколько лет назад, была ещё слаба, как в численном и организационном, так и материально-техническом и моральном планах. Об этот прекрасно знал и германский генералитет, который составлял против Гитлера заговор, чтобы не вступать в войну с Чехословакией и её союзниками (они не знали, что Чехословакию просто отдадут Германии).

Гитлер должен был обладать абсолютно достоверной информацией о бездействии мощной французской армии и английских вооружённых сил, чтобы решится оккупировать Чехословакию и ударить по Польше. Союз Англии, Франции и Польши оставлял Гитлеру только одну дорогу – ударить по Советскому Союзу через Прибалтику и Румынию. Можно было не сомневаться, что после первых побед вермахта над Красной Армией, к «крестовому походу» против СССР присоединилась бы и «гиена Европы» — Польша. Необходимо учесть и ещё один важный фактор. С начала июля 1939 года СССР уже был втянут в конфликт на территории Монголии с союзником Германии по «Антикоминтерновскому пакту» (ось Рим – Берлин – Токио) Японией. СССР грозила война на два фронта: на Востоке с Японской империей, на Западе – с коалицией стран во главе с Германией.

Другие публикации:  Судебные приставы г алексин

Москва сделала единственно возможный верный шаг, чтобы отодвинуть сроки начала войны и расколоть возможную широкую вражескую коалицию. Советский Союз оказался не в силах остановить мировую войну, но смог выключить часть врагов и отодвинуть сроки своего вовлечения в схватку гигантов.

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Советско-германский договор о ненападении

Обострение международной обстановки в 1939 году заставило Великобританию и Францию откликнуться на предложения СССР о совместном противодействии агрессии, которые неоднократно делались после установления в Германии нацистского режима. Однако, вступив в переговоры с Сов. Союзом, западные державы продолжали искать пути достижения соглашения с Германией и добивались от советского руководства принятия на себя односторонних обязательств по оказанию помощи странам, которым угрожала германская агрессия. Противоречия между западными державами и СССР были умело использованы германской дипломатией. Руководство Германии предложило советскому правительству заключить договор о ненападении. Этот договор гитлеровское руководство рассматривало как тактический ход и планировало соблюдать его лишь до того момента, пока это будет отвечать интересам Германии. За несколько дней до начала германо-польской войны 1939, в условиях, когда Великобритания и Франция по-прежнему не проявляли намерения поставить военное сотрудничество с СССР на серьёзную и равноправную основу, советское правительство приняло предложение Германии и 23 августа 1939 г. подписало с ней договор о ненападении.

СССР И ГИТЛЕРОВСКАЯ ГЕРМАНИЯ: ЗИГЗАГИ ПОЛИТИКИ

В 1933 г. с приходом в Германии к власти Гитлера по инициативе советской стороны были разорваны военные отношения РККА с рейхсвером. Фашистские власти со своей стороны объявили недействительным советско-германское торговое соглашение от 2 мая 1932 г. В результате экспорт в Германию только за первую половину 1933 г. сократился на 44%. За 1933 г. советское полпредство в Берлине направило в МИД Германии 217 нот, протестуя против различных антисоветских акций фашистов — незаконных арестов, обысков и т. д. Подготовка к агрессивной войне была возведена в ранг государственной политики Германии.

Несмотря на происходившие перемены в Германии, СССР стремился к сохранению с этим государством цивилизованных отношений. Об этом Сталин заявлял с трибуны XVII съезда ВКП(б) в январе 1934 г. Однако в 1935-1936 гг. советско-германские связи постепенно ослабевают. Не последнюю роль при этом играли заявления Гитлера о том, что «Германия обретет завершенность лишь тогда, когда Европа станет Германией. Ни одно европейское государство не имеет отныне законченных границ».

Осенью 1937 г. между Германией и СССР развернулась настоящая «консульская война», в итоге которой в СССР было закрыто 5 германских консульств из 7, а в Германии — 2 советских консульства из 4. За год до этого, в ноябре 1936 г., после 15-месячных переговоров между Германией и Японией был заключен «Антикоминтерновский пакт». Подписавшие его стороны обязывались бороться с Коминтерном. В случае войны одной из договаривающихся держав с СССР другая страна обязывалась не оказывать нашей стране никакой помощи. В ноябре 1937 г. к «Антикоминтерновскому пакту» присоединилась Италия. Так возник «треугольник Берлин-Рим-Токио», направленный на борьбу с коммунистическим движением внутри каждой из стран и на международной арене. Для Гитлера, однако, это было только начало. Главной задачей, которую он сформулировал, являлось стремление «превратить континент в единое пространство, где будем повелевать мы и только мы. И мы примем бремя этой борьбы на свои плечи. Она откроет нам двери к долгому господству над миром».

В начале 1939 г. советско-германские отношения были фактически заморожены. Стремясь преодолеть внешнеполитическую изоляцию СССР, Сталин оказался вынужден весной 1939 г. начать дипломатическую игру, чтобы определить ближайшие планы Гитлера. Фашистский диктатор в кругу близких людей говорил, что не станет уклоняться от союза с Россией. Более того, он заявлял, что «этот союз — главный козырь, который я приберегу до конца игры. Возможно, это будет самая решающая игра в моей жизни».

В апреле 1939 г. советское руководство обратилось к Великобритании и Франции с предложением заключить с ними Тройственный пакт о взаимопомощи, соответствующую военную конвенцию и предоставить гарантии независимости всем пограничным с СССР державам от Балтийского до Черного морей. Лондон и Париж всячески затягивали начало переговоров о военном союзе, на которых настаивала Москва. Они начались в советской столице только 12 августа, но быстро зашли в тупик.

С конца июля возобновились советско-германские контакты на различных уровнях. Узнав об отбытии в СССР англо-французской военной миссии и о начавшихся переговорах в Москве, германское руководство дало понять Сталину и Молотову (последний сменил М. М. Литвинова на посту наркома иностранных дел в мае 1939 г.), что желает заключить выгодное для Советского Союза соглашение. Убедившись в бесполезности переговоров с англо-французской военной миссией, советское руководство вечером 19 августа дало согласие на прибытие в Москву министра иностранных дел Германии И. Риббентропа. В тот же день в Берлине было подписано торгово-кредитное соглашение, предусматривавшее предоставление СССР 200-миллионного кредита на пять лет при 4,5% годовых. Соглашение от 19 августа стало поворотным этапом в развитии советско-германских экономических и политических связей. Хозяйственные договоры между двумя странами от 11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г. предусматривали дальнейшее развитие отношений.

23 августа 1939 г. в Москву прибыл И. Риббентроп. В ночь на 24 августа был подписан, а на следующий день опубликован советско-германский Договор о ненападении сроком на 10 лет. Обе договаривающиеся стороны брали на себя обязательства воздерживаться от любого насилия и агрессивных действий в отношении друг друга. В случае возникновения споров или конфликтов между СССР и Германией, обе державы должны были разрешать их «исключительно мирным путем в порядке дружественного обмена мнениями». При окончательном редактировании советского проекта договора Сталин отклонил формулировку Риббентропа о «германо-советской дружбе». Особенностью подписанного договора было то, что он вступал в силу немедленно, а не после его ратификации.

Содержание пакта о ненападении не расходилось с нормами международного права и договорной практикой государств, принятой для подобного рода урегулирований. Однако как при заключении договора, так и в процессе его ратификации (31 августа 1939 г.) скрывался тот факт, что одновременно с договором был подписан секретный дополнительный протокол, содержавший разграничение «сфер интересов» Советского Союза и Германии и находившийся с юридической точки зрения в противоречии с суверенитетом и независимостью ряда третьих стран. Так, в советской сфере влияния оказались Эстония, Латвия, Финляндия и Бессарабия; в немецкой – Литва.

Секретный дополнительный протокол к советско-германскому договору о ненападении долгое время был объектом острых споров. В СССР до 1989 г. его существование отрицалось — советская сторона либо объявляла текст фальшивкой, либо ссылалась на отсутствие оригинала протокола как в немецких, так и в советских архивах. Изменения в этом отношении стали возможны лишь в ходе работы комиссии съезда народных депутатов СССР по политической и правовой оценке договора от 23 августа 1939 г. В декабре 1989 г. II съезд народных депутатов принял постановление, в котором осудил факт заключения секретного дополнительного протокола и других секретных договоренностей с Германией. Этим признавалось, что секретные протоколы являлись юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания.

Решение советского правительства заключить договор о ненападении с Германией было при тех обстоятельствах вынужденным, но вполне естественным и обоснованным, так как добиться создания эффективной англо-франко-советской коалиции не удалось. Многое говорит и о том, что если бы Москва не дала согласия на приезд в СССР Риббентропа, то, по всей вероятности, состоялась бы поездка в Англию Геринга, о которой уже была достигнута договоренность между Лондоном и Берлином. Британский премьер Н. Чемберлен в августе 1939 г. на заседании правительства заявил: «Если Великобритания оставит господина Гитлера в покое в его сфере (Восточная Европа), то он оставит в покое нас». Таким образом, целью Англии и Франции в складывавшейся ситуации было стремление остаться в стороне от назревавшей Второй мировой войны.

Политика «умиротворения агрессора», которую проводили лидеры западных государств, развязала Гитлеру руки в Европе. В свою очередь, Сталин, подписав пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол к нему, вполне сознательно предоставил Германии возможность для нападения на Польшу. 1 сентября 1939 г. без объявления войны по приказу фюрера вермахт приступил к реализации плана «Вайс» («Белого плана»). Началась Вторая мировая война.

28 сентября 1939 г. в Москве Молотов и Риббентроп подписали еще один документ. Это был договор о дружбе и границе, который, как и пакт о ненападении, сопровождался секретным дополнительным протоколом. В соответствии с ним территория литовского государства включалась в сферу интересов СССР, а Германия получала взамен Люблинское и часть Варшавского воеводства. Таким образом, уже осенью 1939 г. сферы государственных интересов Советского Союза и Германии были четко определены.

И.С. Ратьковский, М.В. Ходяков. История Советской России

СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ ДОГОВОР О ДРУЖБЕ И ГРАНИЦЕ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ

Правительство СССР и Германское Правительство после распада бывшего Польского государства рассматривают исключительно как свою задачу восстановить мир и порядок на этой территории и обеспечить народам, живущим там, мирное существование, соответствующее их национальным особенностям. С этой целью они пришли к соглашению в следующем:

Правительство СССР и Германское Правительство устанавливают в качестве границы между обоюдными государcтвенными интересами на территории бывшего Польского государства линию, которая нанесена на прилагаемую при сем карту и более подробно будет описана в дополнительном протоколе.

Обе Стороны признают установленную в статье I границу обоюдных государственных интересов окончательной и устранят всякое вмешательство третьих держав в это решение.

Необходимое государственное переустройство на территории западнее указанной в статье I линии производит Германское Правительство, на территории восточнее этой линии — Правительство СССР.

Другие публикации:  Исковое заявление об утрате права на жилье

Правительство СССР и Германское Правительство рассматривают вышеприведенное переустройство как надежный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами.

Этот договор подлежит ратификации. Обмен ратификационными грамотами должен произойти возможно скорее в Берлине. Договор вступает в силу с момента его подписания. Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках.

Москва, 28 сентября 1939 года.

МЕЖДУ ДВУХ ЛАГЕРЕЙ

Старой Антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии — с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой.

Из записки И.В. Сталина Л.М. Кагановичу 2 сентября 1935 г.

ЧЕРЧИЛЛЬ О НЕУДАЧЕ ПЕРЕГОВОРОВ СССР С ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ И ФРАНЦИЕЙ

Английскому правительству необходимо было срочно задуматься над практическим значением гарантий, данных Польше и Румынии. Ни одна из этих гарантий не имела военной ценности иначе, как в рамках общего соглашения с Россией. Поэтому именно с этой целью 16 апреля начались наконец переговоры в Москве между английским послом и Литвиновым. Если учесть, какое отношение Советское правительство встречало до сих пор, теперь от него не приходилось ожидать многого. Однако 17 апреля оно выдвинуло официальное предложение, текст которого не был опубликован, о создании единого фронта взаимопомощи между Великобританией, Францией и СССР. Эти три державы, если возможно, то с участием Польши, должны были также гарантировать неприкосновенность тех государств Центральной и Восточной Европы, которым угрожала германская агрессия.

Препятствием к заключению такого соглашения служил ужас, который эти самые пограничные государства испытывали перед советской помощью в виде советских армий, которые могли пройти через их территории, чтобы защитить их от немцев и попутно включить в советско-коммунистическую систему. Ведь они были самыми яростными противниками этой системы. Польша, Румыния, Финляндия и три прибалтийских государства не знали, чего они больше страшились, — германской агрессии или русского спасения. Именно необходимость сделать такой жуткий выбор парализовала политику Англии и Франции. Однако даже сейчас не может быть сомнений в том, что Англии и Франции следовало принять предложение России, провозгласить тройственный союз и предоставить методы его функционирования в случае войны на усмотрение союзников, которые тогда вели бы борьбу против общего врага.

У. Черчилль. Вторая мировая война.

Банкет, устроенный в честь Риббентропа, продолжается. Оживленная беседа сближает гостей и хозяев. Сообщая потом о ней Гитлеру, рейхсминистр, пораженный гостеприимством «вождя народов», благодушно добавляет: «Сталин и Молотов очень милы. Я чувствовал себя как среди старых партийных товарищей».

Партии, конечно, были разные, но как быстро их лидеры нашли общий язык! Несомненно, Сталин мобилизовал в эту ночь весь свой дар очарования. В возникшей «товарищеской» атмосфере Риббентроп решил как бы невзначай отмахнуться от «антикоминтерновского пакта». Он помнил, что Молотов сослался на этот пакт, как несовместимый с новыми отношениями между Германией и СССР. Обращаясь к Сталину, рейхсминистр полушутя заметил, что «антикоминтерновский пакт, в сущности, направлен не против Советского Союза, а против западных демократий». Как ни нелепо звучало подобное утверждение, Сталин подхватил эту версию и в тон Риббентропу ответил:

— Антикоминтерновский пакт на деле напугал главным образом лондонское Сити и мелких английских лавочников.

Обрадованный неожиданным единодушием, рейхсминистр поспешил присоединиться к мнению собеседника:

— Господин Сталин, конечно, меньше был напуган антикоминтерновским пактом, чем лондонское Сити и английские лавочники…

Банкет продолжается. Сталин поднимает бокал в» честь Гитлера. Молотов провозглашает тост за здоровье Риббентропа и Шуленбурга. Все вместе пьют за «новую эру» в германо-советских отношениях. Прощаясь, Сталин заверяет рейхсминистра:

— Советский Союз очень серьезно относится к новому пакту. Я ручаюсь своим честным словом, что Советский Союз не обманет своего партнера.

Снова было подано шампанское. Начались тосты. Сталин не скрывал своего удовлетворения новыми соглашениями с Гитлером. Он сказал:

— Я знаю, как немецкий народ любит своего фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье.

В.М. Бережков. Как я стал переводчиком Сталина

Синдром Молотова – Риббентропа

Чтобы вспомнить о 1939 годе, достаточно просто посмотреть новости

23 августа исполняется 75 лет с момента подписания договора о ненападении между нацистской Германией и сталинским СССР, вошедшего в историю как пакт Молотова – Риббентропа. События на Украине, которые вновь сделали аннексию инструментом международной политики, превращают давнюю трагедию в весьма актуальное событие.

Секретные протоколы, которыми был дополнен советско-германский пакт, означали разделение Восточной Европы на гитлеровскую и сталинскую сферы влияния и, в частности, предопределили разгром и расчленение Польши Германией и СССР. Лишь полвека спустя, в 1989 году, советская сторона официально признала существование секретных протоколов. В западном общественном мнении утвердился взгляд на советско-германский пакт как договор, «при помощи которого тоталитарные диктатуры разделили между собой Прибалтику и Польшу, Финляндию и Румынию. Нападение на Польшу со стороны Германии и Советского Союза в сентябре 1939 года было началом беспримерной войны на завоевание и уничтожение«.

В России споры вокруг соглашения, подписанного на исходе лета 1939 года в Кремле, не утихают. Фактически это споры о самой сути политики. Предполагает ли она ставку на грубую силу, в обход международного права? Допустимо ли нарушение прежних договоренностей (напомним, что у СССР с 1932 года, а у Германии – с 1934-го имелись договоры о ненападении с Польшей) в погоне за моментальной геополитической выгодой? Где границы допустимого в дипломатии и в какой ситуации она не предотвращает войну, а приближает ее?

Вот мнения о пакте Молотова – Риббентропа, высказанные в разные годы российскими и западными историками.

Исаак Дойчер, британский историк и публицист, в биографии Сталина (1949): «Его критики считают пакт свидетельством все большей политической аморальности Сталина. Его сторонники утверждают, что, несмотря на все изгибы его политики, он никогда не терял из виду конечной цели… Сам он и в 1941 году отрицал, что совершил ошибку, заявляя: «Мы обеспечили нашей стране полтора года мира и возможность подготовить наши силы к сопротивлению».

Адам Улам, польско-американский историк и политолог: «Для убежденного коммуниста, будь то Троцкий, Бухарин или Сталин, разница между Гитлером и Чемберленом была лишь в оттенках. Но, возможно, ни один другой лидер не сумел бы вести эту обманную игру столь цинично и умно, как это сделал Сталин в летние месяцы 1939 года».

Александр Некрич, советский историк-диссидент, в книге «22 июня 1941» (1966): «Сталин не хотел быть квалифицированным как агрессор вместе с Гитлером. Ему нужен разрыв во времени. Советские войска вступают в Польшу лишь 17 сентября. Теперь положение Польши становится абсолютно безнадежным. После подписания договора о ненападении начинается новый период в советско-германских отношениях: неполного союза. Вступление Красной Армии на территорию Польши было первым практическим актом этого неполного союза».

Сергей Случ, российский историк, автор работы «СССР и Германия в 1918–1939 годах»: «Содержание, причем не только секретной части, но и открытой части соглашения между СССР и Германией, было грубым нарушением международного права, поскольку тем самым был нарушен договор, существовавший с тридцать второго года с Польшей».

Алексей Исаев, российский военный историк: «Сами по себе секретные протоколы не являются чем-то особо выдающимся и из ряда вон выходящим в международных договоренностях, особенно того периода. Да, они в какой-то мере были циничными, но не сказать, что это строго запрещенная практика на тот момент. Слов о военном союзе не было, в этом смысле секретный дополнительный протокол не представляет собой такой страшный документ, которого следовало бы стесняться».

Марк Солонин, российский историк: «Пакт, хоть и назывался пактом о ненападении между СССР и Германией, в конкретной исторической ситуации 39 года мог означать только одно: пакт о ненападении Сталина на Гитлера, пакт о том, что Советский Союз не будет мешать Гитлеру начать войну с Польшей. И всего лишь за то, что Сталин не будет мешать Гитлеру, Сталин брал с Гитлера огромные откупные в размере больше половины Польши, которую только предстояло немецкой армии завоевать. Поэтому это был пакт о ненападении Советского Союза на Германию, о непротивлении германской агрессии, причем отнюдь не бесплатном непротивлении. Фактически Сталин присоединился к грабежу разбойничьей гитлеровской добычи».

Остается добавить, что и российское общество в целом далеко от единства в оценках пакта Молотова – Риббентропа. Данных свежих опросов на эту тему пока нет, но пять лет назад, накануне 70-й годовщины советско-германского соглашения, 57% респондентов, опрошенных ВЦИОМ, не видели ничего предосудительного в этом договоре. Есть, правда, существенное «но»: свое мнение сформулировали лишь те, кто сказал, что знает о самом этом соглашении (40% от общего числа опрошенных) или хотя бы «что-то слышал о нем» (27%). Годом позже «Левада-центр», проведший аналогичное исследование, опубликовал следующие данные: 45% опрошенных ничего не слышали о пакте Молотова – Риббентропа, 33% слышали и в той или иной степени поддерживают его подписание, 22% – более или менее осуждают. Иными словами, для массового сознания россиян это событие становится все менее известным. Учитывая, как шли дела в России в последние 4 года, можно предположить, что за это время картина не претерпела сильных изменений – по крайней мере в негативную для сторонников Сталина и его политики сторону.

О некоторых исторических деталях, связанных с пактом Молотова – Риббентропа и предшествующими событиями, и о том, как они воспринимаются спустя 75 лет в Польше, Радио Свобода рассказал историк Мацей Коркуць, сотрудник краковского филиала Института национальной памяти Польши.

– Можно ли считать, что Польша первой поняла опасность, которую несет Европе Гитлер? Насколько документально подтверждена известная версия о том, что польский лидер Юзеф Пилсудский уже в 1933 году, вскоре после прихода нацистов к власти, предлагал французскому руководству начать превентивную войну против Германии – и только после отказа Парижа сменил курс и заключил пакт о ненападении с Германией в 1934-м?

– Дипломатические шаги предпринимались, историки говорят в этой связи о концепции превентивной войны. Но тогда, в начале 1930-х годов, речь шла не конкретно о Гитлере, а о том, как шире подойти к вопросу защиты от Германии, которая потенциально была опасным соседом. Но не нашлось партнеров, которые бы поддержали тогда поляков, а в одиночку Польша не могла себе позволить действовать агрессивно. Хотя в те годы, в начале 30-х, в том, что касается военного потенциала, мы были сильнее Германии.

Другие публикации:  Ренессанс страхование страховой случай по каско

– Почему Польша ограничилась пактом о ненападении, подписанным в начале 1934 года, и не пошла, как Венгрия или Румыния, на полномасштабный союз с Гитлером как меньшее зло? Покойный польский историк профессор Павел Вечоркевич, считал, например, что это был бы вполне приемлемый вариант для поляков, если бы Гитлер «отблагодарил» их за военный союз землями на востоке, и что участие Польши в войне против СССР могло бы решающим образом изменить ход войны на Восточном фронте в 1941 году…

– Это надуманные и высосанные из пальца теории, которые могут быть интересны разве что любителям альтернативной истории. На самом деле с немецкой стороны у нас не было ни одного партнера, который бы заявил, что Германия намерена сосуществовать с нами как с независимым и самостоятельным государством. Гитлеру нужны были государства, которые будут ему подчиняться. Он с уважением относился к соседям-полякам до момента, пока у него не было достаточно сил для того, чтобы начать вооруженный конфликт. Политика Гитлера основывалась на стремлении отказаться от Версальского мирного договора, который был подписан после окончания Первой мировой войны. В нем были обозначены новые западные границы Польши, которые никак не устраивали Гитлера. Сохранение положений Версальского договора, однако, было в интересах Польши, которая стремилась удержать земли, ранее находившиеся под властью Пруссии, – это Великопольша, Поморье и частично Силезия. Никакие немецкие планы экспансии на восток учета этих наших интересов не предусматривали. Поэтому Польша проводила политику равновесия. Когда стало ясно, что с востока и запада у наших границ выросли военные гиганты, Польша не хотела связываться ни с одним, ни с другим, ведь и Москва, и Берлин оспаривали положения Версальского договора. Независимость же Польши была элементом «версальской системы». Нет смысла сотрудничать с кем-либо, кто хочет на тебя напасть и забрать значительную часть территории или вообще оккупировать все государство. Почитав хоть Ленина и Сталина, хоть «Майн Кампф» Гитлера, нельзя было испытывать никаких иллюзий насчет возможности договориться с обеими этими диктатурами. Позднее, став значительно сильнее, Гитлер показал, что такие страны, как Венгрия или Румыния, были нужны ему не как партнеры, а как рабы, для увеличения собственного потенциала. Польша вела независимую политику, и именно поэтому она стала первой страной, которая оказала вооруженное сопротивление гитлеровской мощи. Началась война, которая в результате привела к краху Гитлера. Но в финале этой войны оказалось, что мы стали жертвой другой тоталитарной империи.

– Вы считаете, что поэтому же Польша не пошла на союз со Сталиным и отказалась рассматривать возможность присутствия Красной армии на своей территории в случае совместной войны СССР, Польши и западных стран против Гитлера? Многие историки считают, что именно это сорвало в 1939 году возможность договоренности между СССР и Западом…

– Польша не позволила, чтобы у нее за спиной кто-то договаривался с русскими, коль скоро элементом этого предполагаемого соглашения должен был стать переход советских войск через наши границы. Поляки хорошо понимали, что это закончилось бы агрессией – если Красная армия вошла бы на территорию Польши, то уже не покинула бы ее. И так и случилось, ведь после 1945 года советская армия осталась на территории Польши до самого распада СССР.

– Можно ли говорить о том, что в отношениях поляков с русскими и (в чуть меньшей мере) с немцами до сих пор проявляется «синдром Молотова – Риббентропа», то есть боязнь того, что Россия и Германия опять сговорятся за спиной Польши и в ущерб ей?

– Я не знаю, могут ли Москва и Берлин договориться по военным или геополитическим вопросам, захотят ли они повторять то, что было десятки лет назад. Мир меняется, и через 30-50 лет мы, возможно, будем говорить о свосем других проблемах. Однако каждый разумный народ смотрит на свою новейшую историю и делает выводы. Поэтому в Польше такие проекты, как газопровод «Северный поток», который появился по политическим причинам, не могут вызывать позитивных ассоциаций. Мы также очень осторожно относимся к действиям Германии, которая не принимает наши интересы во внимание, выстраивая свои отношения с Москвой. Когда-то Ангела Меркель обещала, что «не будет визитов в Москву без остановки в Варшаве», а сегодня она не всегда этого придерживается. Это, однако, не означает, что мы видим сегодня опасность повторения пакта Молотова – Риббентропа. Разница огромная. Тогда СССР и Германия вели политику, чьи приоритеты были для Польши вражескими. А сегодня Германия, как и Польша, является частью НАТО и ЕС, и немцы неизбежно принимают это во внимание.

– А проявилось ли это как-то в связи с кризисом на Украине?

– Если посмотреть на то, что присходит сейчас на Украине, то вы получите ответ, почему в прошлом Польша не хотела и не должна была иметь союзов ни со Сталиным, ни с Гитлером. Почему Украина не ищет сегодня союза с Путиным? Потому что сама является предметом агрессии со стороны советских сил, которые действуют различными способами. Извините, не советских, а российских, конечно. Однако даже эта моя оговорка не случайна, ведь то, что делает Путин, напоминает советские времена. В связи с событиями на Украине следует задать более общий вопрос: сделала ли вся Европа, не только Германия, выводы из того, что случилось в 1939 году? Скажем, сделала ли выводы Франция, исходя из того, что тогда эта страна фактически не выполнила свои союзнические обязательства? Ведь пункт 5 сегодняшнего Устава НАТО о союзнической взаимопомощи сформулирован значительно более мягко, чем те обязательства, которые имели по отношению к Польше в 1939 году Великобритания и Франция. Если проводить исторические параллели, то те же французы должны воспринимать то, что происходит на Украине, также и как угрозу для них, хотя Франция находится далеко от места событий. Так же на это должны смотреть и другие европейские страны, не говоря уже о Польше.

Договор о ненападении между СССР и Германией

Договор о ненападении между СССР и Германией был подписан 23 августа 1939 года в Москве председателем Совета народных комиссаров СССР министром иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым и министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом сроком на 10 лет. Инициатором Договора выступила германская сторона.

Советское правительство, убедившись в ходе Московских советско-англо-французских переговоров 1939 года в нежелании западных стран на деле сотрудничать с СССР в организации совместного отпора фашистской агрессии и опасаясь создания единого антисоветского фронта, было вынуждено искать альтернативный путь обеспечения безопасности страны, приняв германское предложение о заключении договора о ненападении.

Исходя из основных положений советско-германского договора о ненападении и нейтралитете (1926), стороны обязывались: воздерживаться от агрессивных действий и от нападения в отношении друг друга; в случае нападения на одну из сторон третьей державы не оказывать поддержки напавшей державе; не участвовать в группировках держав, направленных против одной из сторон; разрешать споры и конфликты между собой мирным путем.

При этом договор не содержал положения о прекращении его действия в случае войны одной из договаривающихся сторон с третьей державой и не предусматривал каких-либо действий в этом случае другой договаривающейся стороны.

Одновременно с договором стороны подписали секретный дополнительный протокол к нему.

Секретный протокол разграничивал сферы влияния «в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского Государства».

При этом северная граница Литвы объявлялась границей сфер интересов Германии и СССР. Обе стороны признавали интересы Литвы по отношению к Виленской области. В случае территориально-политического переустройства Польши границей сфер интересов Германии и СССР становилась линия, проходящая по рекам Нарев, Висла и Сан. Вопрос о целесообразности сохранения независимого Польского государства стороны обязывались выяснить окончательно «в течение дальнейшего политического развития».

В сферу влияния СССР входили Западная Украина и Западная Белоруссия, захваченные Польшей в ходе польско-советской войны. СССР заявил также об интересе к Бессарабии, потерянной в 1919 году.

Обе стороны обещали сохранить подписанный протокол в «строгом секрете».

Договор был ратифицирован Верховным Советом СССР 31 августа, через неделю после его подписания, причем от депутатов было скрыто наличие секретного дополнительного протокола.

Пакт и подписанные вместе с ним секретные протоколы развязали руки Германии, которая 1 сентября 1939 года вторглась в Польшу и в кратчайшие сроки беспрепятственно заняла её западные районы. 17 сентября на входившие в состав Польши территории Западной Украины и Западной Белоруссии были введены советские войска. Таким образом, был осуществлён предусмотренный секретными протоколами раздел сфер влияния между Германией и СССР.

Договор о ненападении от 23 августа 1939 года, равно как и другие советско-германские договоренности, в соответствии с нормами международного права утратил силу в момент нападения Германии на СССР, то есть 22 июня 1941 года.

24 декабря 1989 года II съезд народных депутатов (СНД) принял Постановление «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года», официально осуждающее договор как заключенный «в противоречии с суверенитетом и независимостью ряда третьих государств» и признавшее его юридически несостоятельным и недействительным с момента подписания.

(Дополнительный источник: Военная энциклопедия. Воениздат, Москва, 2004 г.)

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников