Акты лиссабонский договор

16.03.2018 Выкл. Автор admin

Лиссабонский договор

Treaty of Lisbon

В преддверии самого масштабного в истории ЕС расширения – с 15 до 25 членов, состоявшегося 1 мая 2004 года, стала очевидной необходимость изменения принципов управления Евросоюзом и структуры его руководящих органов. В противном случае, при сохранении действовавшего принципа консенсуса, важнейшие решения могли оказаться надолго заблокированными.
Постановление о разработке общеевропейской Конституции было принято на саммите ЕС в декабре 2001 г. Помимо решения организационных проблем, она должна была способствовать появлению общеевропейского самосознания и сделать Европейский Cоюз моделью нового миропорядка.

Рабочий орган по разработке проекта (Конвент) возглавил бывший президент Франции Валери Жискар д`Эстен. 29 октября 2004 г. главы 25-ти государств-членов Евросоюза подписали в Риме новую Европейскую конституцию. 265-страничный документ содержит 450 статей и 60 000 слов, причем он появился сразу на 20-ти языках.

Конституция вводила должность Президента, назначаемого Европейским Советом сроком на 2,5 года. Предусмотрена также должность министра иностранных дел ЕС, представляющего единую европейскую внешнюю политику. Предполагается сокращение состава Еврокомиссии: с 2014 года число еврокомиссаров должно составить две трети от числа стран ЕС. Расширяются полномочия Европарламента, который должен был не только утверждать бюджет, но и заниматься проблемами, связанными с состоянием гражданских свобод, пограничного контроля и иммиграции, сотрудничества судебных и правоохранительных структур всех стран ЕС.

Принцип консенсуса заменяется принципом так называемого «двойного большинства», когда решение по большинству вопросов (кроме вопросов внешней политики и безопасности, социального обеспечения, налогообложения и культуры, где сохраняется принцип консенсуса) считается принятым, если за него проголосовали не менее 15 стран-членов, представляющих не менее 65 % населения всего Союза. Если какая-либо страна не согласна с постановлением Совета ЕС, то она может остановить его действие при поддержке еще как минимум 3 государств.

Несмотря на приобретаемое определенное внешнее сходство, Конституция не превращала Евросоюз в единое государство. В частности, полномочия Президента не шли ни в какое сравнение с полномочиями глав государств в Соединенных Штатах или Франции. А министр иностранных дел может говорить от имени ЕС только по тем вопросам, по которым у стран ЕС существовал согласованный подход. При наличии же разногласий он данного права лишается.

Тем не менее, и такое движение к интеграции показалось в некоторых странах чрезмерным. Для вступления Конституции в силу ее должны были ратифицировать все члены ЕС. Часть государств выбрала ратификацию парламентским путем, остальные – посредством общенациональных референдумов. Первый плебисцит – в Испании – прошел успешно, но следующие – во Франции и Нидерландах – принесли отрицательный результат. Сильная оппозиция предложенному формату реализации общеевропейской идеи имела место также в Великобритании, Дании и Польше.

В результате на саммите ЕС 22—23 июня 2007 г. была достигнута принципиальная договоренность о разработке «Договора о реформе» – облегченной версии Конституции, содержащей главным образом положения о порядке функционирования институтов Евросоюза в новых условиях.

Этот Договор был подписан на саммите в Лиссабоне 13 декабря 2007 г. под официальным названием «Лиссабонский договор о внесении изменений в Договор о Европейском Союзе и Договор об учреждении Европейского Сообщества». Он состоит из преамбулы, 7 статей, 13 протоколов и 59 деклараций. В соответствии с ним претерпели изменения три основополагающих документа ЕС: Договор об учреждении Европейского Сообщества (1957 г.), Маастрихтский договор (1992 г.) и Договор об учреждении Европейского Сообщества по атомной энергии (1957 г.).

Для предотвращения повторения ситуации, случившейся во Франции и Нидерландах, было предусмотрено его одобрение парламентами стран-участниц, за исключением Ирландии, где референдум был обязателен.

Однако проблем избежать все равно не удалось. Если с парламентской поддержкой серьезных затруднений не возникло, то ирландский референдум, состоявшийся 12 июня 2008 г., дал отрицательный результат. И лишь повторный аналогичный плебисцит, проведенный 2 октября 2009 г., привел к успеху. В итоге документ вступил в силу 1 декабря 2009 г.

Договор изменяет ценности и цели Европейского Союза. Принципы, рассматривавшиеся ранее как декларативные: защита граждан ЕС по всему миру, экономическое, социальное и территориальное единство, культурное многообразие и др., наряду с социальными целями, становятся основополагающими задачами политики Евросоюза. В качестве главных целей определены создание «внутреннего рынка», достижение полной занятости, социальный прогресс, высокий уровень защиты окружающей среды, борьба против дискриминации, социальная справедливость, защита прав детей и т. д.

Среди конкретных результатов следует выделить то обстоятельство, что Европейский союз стал правосубъектным, т.е. получил возможность заключать международные договоры во всех сферах его компетенции в четырех случаях:
— если это предусмотрено основополагающими договорами ЕС;
— если того требует достижение целей, означенных в договорах;
— если того требует юридически обязательный документ ЕС;
— если данный договор может «повлиять на общие правила ЕС или изменить их.
Вместе с тем, государства ЕС сохранили право заключать любой международный договор при условии, что он не противоречит соглашениям, подписанным ЕС или не относится к зоне компетенции Союза.
Внесены изменения в отношении институтов Союза. Введен пост Постоянного председателя Европейского Совета. Он избирается европейскими лидерами квалифицированным большинством на 2,5 года с возможностью переизбрания на второй срок.
Кроме того, расширены полномочия Верховного представителя Союза по внешней политике и политике безопасности, назначаемого Европейским Советом квалифицированным большинством по согласованию с Председателем Еврокомиссии. Он реализует Общую внешнюю политику и политику безопасности Европейского Союза, возглавляет Совет по международным отношениям и одновременно является одним из Вице-председателей Комиссии с задачей осуществления связей с внешним миром.

19 ноября 2009 г. Председателем Евросовета был избран премьер-министр Бельгии Херман ван Ромпей, а Верховным представителем – британская баронесса Кэтрин Эштон .

Сам Европейский Совет European Council Европейский Совет состоит из глав государств и правительств стран-членов ЕС и их заместителей – министров иностранных дел. Членом Европейского Совета является также Президент Европейской Комиссии. Европейский Совет всегда был высшей политической инстанцией Европейского Союза, а после ратификации Лиссабонского договора приобрел официальный статус его института. Роль Европейского Совета состоит в стимулировании развития ЕС и определении стратегических направлений его политики. Наряду с Советом ЕС, Европейский Совет наделён политической функцией, заключающейся в изменении основополагающих договоров европейской интеграции. Вырабатываемые и принимаемые им решения не только имеют характер политической директивы, но и обретают юридически обязательную силу. Институты, органы и организации, а равно государства-члены, которым его решения адресованы, обязаны их исполнять. Европейский Совет созывается, по меньшей мере, два раза в год (как правило, дважды в течение срока каждого председательства, но в случае необходимости могут проводиться внеочередные заседания). Решения принимаются методом консенсуса по результатам переговоров, которые государства-члены начинают еще до официального открытия саммита. Результаты обсуждений Европейского Совета заносятся в заключения, которые публикуются по окончании заседания. Лиссабонский договор учредил также должность Председателя Европейского Совета, который избирается его членами квалифицированным большинством на 2,5 года с возможностью переизбрания на второй срок. , в который входят его председатель, главы государств или правительств стран-участниц и председатель Комиссии, стал полноценным институтом Союза. В работе Совета участвует также Высокий представитель ЕС по внешней политике и политике безопасности.

Европейскому Парламенту предоставлено право избрания председателя Еврокомиссии. В самом парламенте введена новая система распределения мест. Число депутатов ограничивается 750+1 (председатель); места распределяются по принципу «снижающейся пропорциональности»: минимум 6 представителей от государства, максимум – 96. Данная схема вступит в силу в 2014 г., до того времени предусмотрен переходный период, в течение которого будет применяться ныне действующая система.

Комиссия Европейских Сообществ официально переименована в Европейскую Комиссию. До 2014 г. она сохранит нынешний порядок формирования – по одному представителю от каждого государства ЕС, включая Верховного представителя по внешней политике и политике безопасности. В дальнейшем в ее состав будут входить число представителей, соответствующее 2/3 от количества стран ЕС, если Европейский Совет единогласно не примет иного решения. Таким образом, при 27 странах-участницах Комиссия будет состоять из 18 комиссаров. Они будут определяться на основе принципа ротации между государствами ЕС и назначаться Европейским Советом квалифицированным большинством голосов.

Договор расширил список вопросов, голосование по которым проводится по принципу квалифицированного большинства. В то же время решения по проблемным вопросам (налоги, социальная безопасность, внешняя политика, политика безопасности, оперативное сотрудничество полиции, места в институтах) будут по-прежнему приниматься единогласно. Кроме того, более четко разделены компетенции Евросоюза и национальных правительств.

Граждане ЕС получили право выступать с предложением Европарламенту или Совету изменить законодательство, для чего необходимо собрать не менее миллиона подписей граждан. Комиссия при этом сохраняет за собой право решать, следует ли удовлетворять этот запрос.

Несмотря на то, что текст Хартии по правам человека в Договор не включен, ее положения стали обязательными.
Наконец, впервые в Договоре в рамках ЕС предусматриваются условия и процедура выхода из Союза. Для этого необходимы соответствие законодательству страны; уведомление Европейского Совета и его решение, принятое квалифицированным большинством.
Как видно, основные положения Конституции остались в новом документе. Что же касается отличий, то планировалось, что она заменит собой предыдущие европейские соглашения, в то время как Лиссабонский договор лишь дополняет и уточняет существующие правовые акты.

Кроме того, в него не вошли некоторые наиболее спорные моменты, содержавшиеся в Конституции, такие как придание государственного статуса флагу и гимну EС.

Таким образом, Лиссабонский договор стал завершением очередной политической и институциональной реформы Европейского Союза и, как предполагается, определил его будущее на ближайшие 15—20 лет.

Акты лиссабонский договор

  • Право. Юридические науки
  • 40.03.01: Юриспруденция
  • 40.04.01: Юриспруденция
  • 41.03.05: Международные отношения
  • 41.04.05: Международные отношения

Европейский Союз: основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями / отв. ред. С.Ю. Кашкин ; пер. А.О. Четвериков. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. : ИНФРА-М, 2017. — 650 с. — www.dx.doi.org/10.12737/21547. — Режим доступа: http://znanium.com/catalog/product/557067

В настоящем издании приводится полный перевод на русский язык основополагающих актов Европейского Союза в новейшей редакции, вытекающей из Лиссабонского договора («Договора о реформе» ЕС) от 13 декабря 2007 г.: «Договор о Европейском Союзе» и «Договор о функционировании Европейского Союза» с протоколами и приложениями, «Хартия Европейского Союза об основных правах» с официальными разъяснениями, «Лиссабонский договор» вместе с «Заключительным актом» и декларациями Межправительственной конференции государств — членов Европейского Союза 2007 г. Перевод сопровождается постатейными аннотациями и комментариями, изложенными в форме примечаний к документам, и общим вводным комментарием, который дает разъяснения, необходимые для понимания новых правовых основ организации и деятельности ЕС и его взаимоотношений с Россией. Публикуемые документы и комментарии к ним соответствуют учебной программе курсов «Европейское право» («Право Европейского Союза»), «Конституционное право», «Международное право» и могут также использоваться в качестве учебного пособия при изучении этих предметов. Для работников органов государственной власти, внешнеполитических и внешнеэкономических организаций, правоохранительных органов, юристов-практиков, руководителей предприятий, предпринимателей, научных работников, преподавателей, студентов и аспирантов юридических вузов и факультетов, а также для всех заинтересованных читателей. Во втором издании отражены изменения и дополнения, внесенные в основополагающие акты Европейского Союза после вступления в силу Лиссабонского договора, в том числе связанные с приемом в Европейский Союз нового государства-члена (Хорватии) и реформой правового статуса Суда Европейского Союза. Во второе издание также включены полные переводы на русский язык документов, дополняющих собой основополагающие акты Европейского Союза по вопросам регулирования экономического и валютного союза и зоны евро, которые были приняты после вступления в силу Лиссабонского договора — Договора о стабильности, координации и управлении в экономическом и валютном союзе и Договора об учреждении Европейского стабилизационного механизма 2012 г.

ЛИССАБОНСКИЙ ДОГОВОР

Энциклопедический словарь . 2009 .

Смотреть что такое «ЛИССАБОНСКИЙ ДОГОВОР» в других словарях:

Лиссабонский договор — Для улучшения этой статьи желательно?: Викифицировать статью. Обновить статью, актуализировать данные … Википедия

Лиссабонский договор — С принятием Лиссабонского договора: Вместо нынешней системы, при которой каждые полгода меняется страна, председательствующая в ЕС, будут введены должности президента Евросоюза и представителя ЕС по иностранным делам. В обязанности президента,… … Универсальный дополнительный практический толковый словарь И. Мостицкого

Лиссабонский договор, или Договор о реформе — Жители Ирландии на референдуме 12 июня большинством голосов отвергли Лиссабонский договор, что ставит под сомнение возможность вступления его в силу с 1 января 2009 года, поскольку он должен быть ратифицирован всеми 27 странами ЕС. Лиссабонский… … Энциклопедия ньюсмейкеров

ЛИССАБОНСКИЙ ДОГОВОР 1703 — между Португалией и Англией о союзе в войне за испанское наследство (1700 13); был подписан в Лиссабоне 16. V первым министром Португалии маркизом Алегрете и английским посланником лордом Метуэном. В споре об испанском наследстве Англия, опасаясь … Дипломатический словарь

Европейский Союз — Лиссабонский договор — С принятием Лиссабонского договора: Вместо нынешней системы, при которой каждые полгода меняется страна, председательствующая в ЕС, будут введены должности президента Евросоюза и представителя ЕС по иностранным делам. В обязанности президента,… … Универсальный дополнительный практический толковый словарь И. Мостицкого

Договор слияния — Договор о слиянии Договор о создании Единого Совета и Единой Комиссии Европейских Сообществ Тип договора Слияние судебных, законодательных и административных органов трех европейских сообществ Подписан место 8 апреля 1965 года Брюссель … Википедия

Лиссабонский протокол — Лиссабонский протокол протокол к Договору между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений, который был подписан в Лиссабоне 23 мая… … Википедия

Договор СНВ-1 между СССР и США — Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений СССР США (Договор СНВ 1) был подписан 31 июля 1991 г. в Москве в ходе встречи на высшем уровне президентов СССР и США Михаила Горбачева и Джорджа Буша старшего и вступил… … Энциклопедия ньюсмейкеров

Маастрихтский договор — Тип договора Урегулирование денежной и политической систем европейских стран Подписан место 7 февраля 1992 года Маастрихт, Нидерланды … Википедия

Римский договор — О договоре 1924 года см. Римский договор (1924). Римский договор … Википедия

Институциональная реформа Европейского Союза и Лиссабонский договор.

К весне 2003 г. остов будущей Конституции наполнился конкретным содержанием. Важнейшей новеллой стало наделение Союза международной правосубъектностью и статусом юридического лица. Преимущество законодательства ЕС (по сравнению с национальным) закреплялось в безусловной форме. В июне 2003 г. конвент закончил свою работу, выработав окончательный (по его мнению) проект договора, учреждающего Конституцию для Европы.

4 октября того же года в Риме на основе данного документа открылись дебаты в рамках новой межправительственной конференции. А 18 июня 2004 г. главы государств и правительств уже 25 стран-членов (расширение только что состоялось) одобрили на саммите в Брюсселе проект документа. Брюссельский саммит принял решение сохранить до 2014 г. в составе Еврокомиссии по одному комиссару от каждого государства-члена ЕС, а только затем сократить их число до 18. Минимальное число депутатов в Европарламенте от каждой из стран было увеличено до шести.

Другие публикации:  Заявление о принятии обеспечительных мер в суд общей юрисдикции образец

29 октября 2004 г. Договор, учреждающий Конституцию, был подписан главами государств и правительств всех 25 стран-членов ЕС. Руководители трех признанных стран-кандидатов (Болгарии, Румынии и Турции) подписали только Заключительный акт, которым утверждался текст Конституции. Делегация Хорватии присутствовала на церемонии в качестве наблюдателя. Вступление Конституционного акта в силу было намечено на 2007 г. после обязательной ратификации всеми странами-членами. Во Франции на референдуме 30 мая 2005 г. большинством в 54,87% голосов документ был отвергнут. Следом, 2 июня 2005 г., ратификация была провалена в Нидерландах. В результате, по вине Франции и Нидерландов в ЕС начался очередной затяжной кризис идентичности.

Только на саммите Европейского Совета, который состоялся 20-21 июня 2007 г. в Брюсселе, было принято решение провести институциональную реформу традиционным способом, то есть путем очередной модернизации Договора о Европейском Союзе 1992 года и Римских договоров 1957 года. Новая МПК приступила к работе уже 23 июля 2007 г. Группа правовых экспертов достаточно быстро – к октябрю того же года — трансформировала нормы проекта Конституции в статьи-поправки нового договора. В результате, 17-18 октября 2007 г. на самммите Европейского Совета в Лиссабоне проект «Договора о реформе» был одобрен руководителями всех стран-членов ЕС. Следующие два месяца ушли на техническую и языковую корректуру документа, оперативно проведенную правовыми экспертами из Юридической службы Совета ЕС.

Наконец, там же, в Лиссабоне, 13 декабря 2007 г. данный Договор и был официально подписан. Лиссабонский договор представляет собой, по сути, шаг назад, ибо возвращает правовую ситуацию к традиционному балансу межправительственного и наднационального начал. В частности, вновь подчеркивается, что любая компетенция, не предоставляемая Союзу на основе договоров, принадлежит государствам-членам. Европейский Союз обязуется уважать основные полномочия и функции государств-членов ЕС (особенно в том, что касается поддержания территориальной целостности, общественного порядка и национальной безопасности). В отличие от проекта Конституции ЕС, данный договор не содержит упоминания о конституционных символах Европейского Союза (флаге, гимне, единой валюте, ибо герб у ЕС все еще отсутствует).

В целом, в соответствие с Лиссабонским договором наиболее существенные изменения были внесены в Договор о Европейском Союзе. Ряд изменений был предусмотрен также в Договоре о функционировании Европейского Союза, который заменил собой Договор об учреждении Европейского Сообщества. Именно эти два (заново пересмотренных) договора образовали обновленную правовую основу построения и функционирования ЕС. Согласно принципу субсидиарности Европейский Союз будет осуществляет свое вмешательство только в определенных пределах, оставляя национальным государствам весьма значительные полномочия. Согласно принципу пропорциональности содержание и форма действий Союза не будут выходить за пределы, которые необходимы для достижения целей, поставленных договорами (и для достижения только тех целей, которые не могут быть иначе достигнуты). Таким образом, вновь торжествует традиционный для европейской интеграции баланс межправительственного и наднационального начал.

Все новеллы Лиссабонского договора можно условно разделить на две группы: «институциональные изменения» и «не институциональные изменения». Важнейшими институциональные изменениями стали:

  1. введение должности постоянного Председателя Европейского Совета (реальные полномочия которого сравнительно невелики);
  2. формирование новой должности Верховного представителя Союза по иностранным делам и политике безопасности, которая соединяет в себе полномочия верховного представителя ЕС по внешней политике и политике безопасности и полномочия еврокомиссара по внешним сношениям;
  3. расширение компетенции Европейского парламента, который получает большую полноту власти и практически приравнивается в своих полномочиях к Совету;
  4. реструктуризация Европейского Совета, председательствование в котором будет осуществляться заранее определенными группами в составе трех государств-членов на протяжении 18 месяцев;
  5. радикальное сокращение численности Европейской Комиссии, члены которой с 2014 г. будут избираться по принципу равной ротации между государствами-членами;
  6. переименование инстанций Суда ЕС; 7) признание Европейского Центрального Банка институтом Евросоюза.

Лиссабонский договор несколько повысил роль Европейского парламента при том, что разработка проектов законодательных актов по-прежнему будет осуществляться преимущественно в Комиссии. Однако депутаты Европарламента получили право одобрения законов в таких сферах, как юстиция, безопасность и иммиграционная политика. Общее количество мест в Европарламенте следующего созыва сократится с 785 до 750. Интересно отметить, что национальным парламентам впервые предоставлено право участвовать в законотворческой деятельности ЕС (а именно — вносить свои предложения в текст законопроектов). В том случае, если одна треть национальных парламентов выступает против, проект закона направляется на доработку в Комиссию.

Система принятия решений в Совете ЕС по формуле квалифицированного большинства голосов (а не по принципу консенсуса) расширена на сферу компетенции органов юстиции и полиции. Кроме того, Лиссабонский договор ввел новую систему голосования по формуле так называемого «двойного большинства» — решение считается принятым, если за него проголосовали представители 55% государств ЕС, в которых проживает не менее 65% населения Евросоюза. Новая система начнет действовать с 2014 года при оговоренном Польшей переходном периоде до 2017 года.

Лиссабонский договор предусмотрел проведение общей энергетической политики и реализацию общей стратегии борьбы с глобальным потеплением, оказание солидарной помощи одному или нескольким членам на случай террористических атак или стихийных бедствий, что, вроде бы, говорит об углублении реальной интеграции. В целом, Лиссабонский договор существенно упростил систему институтов Евросоюза и повысил эффективность ее работы, одновременно подняв статус ЕС на международной арене. Совет и Европарламент стали практически равноправными институтами, организованными таким образом, чтобы решения принимались с наибольшей мобильностью и эффективностью.

При этом состоявшиеся в декабре прошлого года изменения уменьшили роль конкретного национального государства в принятии решений, подчиняя тем самым национальные интересы наднациональным. Усиление позиции Евросоюза понижает статус большинства политических институтов национальных государств (кроме их парламентов) и ведёт – в перспективе — к формированию гомогенного поля на территории Единой Европы, вынуждая государства-члены подчиняться интересам ЕС во все возрастающих сферах деятельности. Лиссабонский договор однозначно признал доминирование интересов Европейского Союза над интересами государств-членов, особенно в сферах внешней политики и обороны, транспортной политики, таможенной политики и пограничного контроля, миграционной политики. Однако теперь в Евросоюзе нормативно предусматривается возможность выхода государства из состава ЕС. А это вполне может привести к «дезертирству» Великобритании и некоторых других стран-доноров, не успевших перейти на евро (например, Дании и Швеции).

В целом, можно сделать вывод, что институциональная реформа ЕС еще далека от завершения. Следует напомнить, что уже на следующий день после подписания Лиссабонского договора руководители государств-членов ЕС на саммите Европейского Совета в Брюсселе приняли решение учредить независимую экспертную группу под руководством Ф. Гонсалеса по рассмотрению проектов новых направлений развития и реформирования Европейского Союза, но уже в долгосрочной перспективе — в расчете на 2020-2030 гг. Мандат экспертной группы включал в себя более десяти стратегических сфер, проблем и задач европейской интеграции, а именно: усиление и модернизация европейской модели, которая «сочетает экономический успех и социальную солидарность»; повышение конкурентоспособности ЕС; господство права; устойчивое развитие Союза в целом; стабильность на мировой арене и борьба с глобальной нестабильностью; миграция; энергия; защита климата; международная преступность и терроризм. В 2014 г. вступят в силу последние (отсроченные) положения Лиссабонского договора, в том числе – касающиеся порядка формирования и количественного состава Комиссии. А это означает, что придет пора всерьез задуматься о новой институциональной реформе Европейского Союза.

4. Лиссабонский договор о реформе Европейского Союза 2007 г.

Договор, подписанный государствами-членами в Лиссабоне 13 декабря 2007 г. Его официальное название: Лиссабонский договор 2007 г.

Основные достижения Лиссабонского договора заключаются в следующем:

1. Упрощается внутреннее устройство Европейского Союза. «Новый» Европейский Союз (Союз, реформированный Лиссабонским договором) не будет включать в себя никаких опор. Он наделяется единой компетенцией и правосубъектностью, в том числе на международной арене.

Ключевой элемент в структуре прежнего Союза — Европейское сообщество (бывшее ЕЭС) — прекращает существование, а его учредительный договор (Римский договор 1957 г.) с новым содержанием становится одним из двух учредительных документов «нового» Союза (с новым названием: «Договор о функционировании Европейского Союза»).

Единственную сложность в понимании устройства «нового» Европейского Союза представляет сохранение Лиссабонским договором Европейского сообщества по атомной энергии (Евратома), входящего ныне вместе с Европейским сообществом в первую опору.

В то же время поправки, внесенные Лиссабонским договором в Договор о Евратоме 1957 г., предусматривают, что Европейское сообщество по атомной энергии будет управляться непосредственно руководящими органами (институтами) Европейского Союза. Фактически Евратом превращается в своеобразный «филиал» Союза, имеющий одинаковый с ним состав государств-членов и управляемый одними и теми же людьми.

2. Устанавливается более четкое разграничение компетенции между Европейским Союзом и государствами-членами за счет выделения внутри компетенции Союза разных категорий, прежде всего «исключительной компетенции» (правовые акты, как правило, могут издаваться только Европейским Союзом) и «совместной компетенции» (правовые акты могут издаваться как Европейским Союзом, так и государствами-членами, с преимущественной юридической силой актов Союза).

3. Усиливаются механизмы защиты основных прав человека и гражданина на европейском уровне. Прежде всего Европейский Союз приобретает право и даже обязанность присоединиться в качестве отдельной стороны к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, являющейся основным «биллем о правах» подлинно общеевропейского характера, в котором участвует и Россия.

В случае такого присоединения действия и бездействие наднациональных органов Союза можно будет в конечном счете обжаловать в Европейском суде по правам человека (г. Страсбург) — так же, как в настоящее время обжалуются акты национальных органов европейских стран.

Кроме того, подготовленная в 2000 г. Хартия Европейского Союза об основных правах признана Лиссабонским договором в качестве обязательного источника права, имеющего равную юридическую силу с учредительными документами «нового» Союза (т.е. высшую юридическую силу в его правовой системе).

4. Повышается эффективность и укрепляются демократические начала в функционировании системы институтов, органов и учреждений («организационного механизма») Европейского Союза: благодаря более частому использованию метода квалифицированного большинства (вместо единогласия) при принятии решений в межправительственных инстанциях Союза (Совете, Европейском совете), увеличению прерогатив института Союза, избираемого всеобщим прямым голосованием его граждан, — Европейского парламента, более активному привлечению к обсуждению новых законопроектов на европейском уровне парламентов государств-членов и других мер.

5. Предусматривается создание новых органов и должностных лиц Европейского Союза, в частности Европейской прокуратуры, Верховного представителя по иностранным делам и политике безопасности, постоянного Председателя Европейского совета.

6. Проведена модернизация правового режима деятельности Европейского Союза в разных сферах его компетенции. Наибольшие усовершенствования вносятся в механизмы внешнеполитической деятельности Союза, прежде всего общей внешней политики и политики безопасности. В рамках внутренней политики Союза в максимальной степени были усовершенствованы положения, закрепляющие его компетенцию по вопросам создания единого «пространства свободы, безопасности и правосудия».

В учредительные документы Европейского Союза Лиссабонским договором впервые включены специальные статьи, главы, разделы, которые прямо наделяют его компетенцией принимать правовые акты по вопросам энергии, освоения космоса, спорта, туризма и др.

7. Впервые прямо предусмотрено право государств-членов на добровольный выход из состав Европейского Союза и устанавливается процедура такого выхода: подача заявления; заключение соглашения о выходе; в противном случае (если соглашение об условиях выхода между выходящим государством и Европейским Союзом не было подписано) выход может быть произведен через два года с момента подачи соответствующего заявления.

8. Также впервые в истории Европейского Союза предусмотрено установление «привилегированных отношений» с соседними государствами, не входящими в его состав. К числу таких государств в первую очередь относится Россия.

Согласно ст. 8 Договора о Европейском Союзе в редакции Лиссабонского договора «Союз развивает с соседними ему странами привилегированные отношения в целях создания пространства процветания и добрососедства, которое основано на ценностях Союза и характеризуется тесными и мирными отношениями, базирующимися на сотрудничестве».

В «новом» Союзе именно Договор о Европейском Союзе 1992 г. (в редакции Лиссабонского договора 2007 г.) становится базовым учредительным документом организации. В нем закреплены главные принципы устройства Европейского Союза, а также общие правовые начала его внешней политики.

Акты лиссабонский договор

Президент Польши Лех Качинский заявил, что не будет подписывать акт о ратификации Лиссабонского договора, принятый польским парламентом весной этого года.

Вместе с решением президента Германии Хорста Келера отложить подписание аналогичного немецкого акта до рассмотрения ряда исков граждан по содержанию документа в Конституционном суде ФРГ заявление польского лидера может поставить крест на попытках европейских политиков спасти этот договор о дальнейшем углублении интеграции в Европе, проваленный на референдуме в Ирландии 12 июня.

Ирландия – единственная из 27 стран–членов Евросоюза, где для утверждения подписанного в декабре 2007 г. акта требовался референдум, а в Польше и Германии, как и в других странах, договор ратифицировался в парламенте.

Лиссабонский договор утверждает принцип «двойного большинства» при принятии ряда важных решений в ЕС вместо принципа консенсуса, то есть позволяет принимать решение большинством из голосов стран, располагающих наибольшим населением. Кроме того, он также усиливает позиции европейских органов в области внешней политики и обороны.

Страны ЕС разработали этот документ чтобы заменить провалившуюся на референдумах во Франции и Нидерландах в 2005 г. Европейскую конституцию.

Теперь происходит то, чего больше всего боялись европейские политики после ирландского референдума – против договора выступают все новые недовольные им, говорит редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов. Если уговорить Ирландию «переголосовать» еще можно, и есть надежда на то, что, что не имеющий большинства в своем парламенте Качинский изменит свое мнение, то если ту же позицию займет Германия, то договору точно конец, говорит эксперт.

Кроме того, к Польше может присоединиться и Чехия, президент которой Вацлав Клаус уже заявлял, что не может гарантировать ратификацию документа. Все эти проблемы имеют прямое отношение к России, говорит Лукьянов. Ранее были надежды, что во время начавшегося 1 июля полугодового председательства в ЕС дружественной к России Франции удастся добиться прогресса на переговорах по новому российско-европейскому договору, теперь же ясно, что все силы Парижа будут брошены на решение проблем внутри самого ЕС.

Россия в глобальной политике

ISSN 2618-9844 (Online version)

ISSN 1810-6374 (Print version)

Лиссабонский договор и интересы России

И.Д. Иванов – академик РАН, профессор-исследователь Государственного университета – Высшей школы экономики.

Резюме: Вступление в силу Лиссабонского договора существенно меняет облик Европейского союза как крупнейшего экономического и политического партнера России в Европе и в мире.

Вступление в силу Лиссабонского договора существенно меняет облик Европейского союза как крупнейшего экономического и политического партнера России в Европе и в мире. С одной стороны, более четкое определение его компетенций и процедур принятия решений содействует реализации «четырех общих пространств» Россией и ЕС и переговорам о заключении между ними нового базового соглашения. С другой – этот документ усложняет процесс сотрудничества Брюсселя с третьими странами, включая Россию. Влияние антироссийских настроений может возрасти, как и склонность к «двойным стандартам».

Другие публикации:  Как оформить подарки в 1с зуп

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Прежде всего договор упорядочивает внутреннее строение и международные позиции Европейского союза, создавая в нем единое правовое и организационное поле (вместо трех прежних разнохарактерных по своему статусу «колонн» интеграции) и правопорядок и придавая ему международную правосубъектность, которой ЕС раньше не обладал (ст. 47). «Только после Лиссабона, – отмечал в этой связи видный архитектор европейской интеграции Валери Жискар д’Эстен, – Европа начала реально существовать как политическое целое в глазах всего мира». В орбиту Евросоюза включаются также ранее не входившие в него рабочие органы, например Европейский центральный банк, Счетная палата и Суд ЕС.

Конструктивным представляется здесь в числе прочего смена статуса Суда ЕС. «Административная структура и право Европейского союза нестабильны и находятся в процессе постоянного развития в различных сферах, – писал в июле 2008 г. журнал West European Politics. – Кроме того, координация действий в этих сферах крайне слаба. Поэтому административное право Евросоюза существует в основном в форме общих принципов такого права. Некоторые его нормы фрагментированы и неприменимы на междисциплинарной основе… особенно там, где исполнительные компетенции Союза рассредоточены по его различным структурам». В этих условиях Суд ЕС внес самый существенный вклад в процесс интеграции, закрывая своими решениями и толкованиями многие бреши в формирующемся европейском праве, способствуя гармонизации законодательства стран-членов и тем самым облегчая для третьих стран взаимодействие с Европейским союзом.

Место прежнего многоактового дублирования принципов и тематики деятельности ЕС занимает теперь их четкое разделение на два уставных документа: Договор о Европейском союзе (ДЕС – содержание и направления интеграции) и Договор о функционировании Европейского союза (ДФЕС – условия и механизмы реализации поставленных интеграционных целей). Главное же – существенно уточняются исключительная, совместная и иные компетенции Евросоюза (при расширении первых), что делает его более предсказуемым и полномочным партнером за столом переговоров (в т. ч. с Россией). Как с удовлетворением констатировал член исполнительного совета фонда Бертельсманна Вернер Вайденфельд, новый документ «снимает двусмысленности, ранее характерные для разделения компетенций между Евросоюзом, странами-членами и прочими странами как субъектами интеграционного процесса». По его оценке, прежде было «весьма затруднительно понять, действует ли Брюссель в каждом отдельном случае в рамках имеющихся у него полномочий или же переступает их пределы».

Повышается эффективность процесса принятия решений в ЕС. По сравнению с «тройным большинством» (по голосам стран-членов, по числу стран и по населению), существующим ныне, с 2017 г. вводится «двойное» (55 % голосов стран-членов, охватывающих тот же процент населения). При этом с 2014 г. по 2017 г. нынешняя процедура временно заменяется переходной (55 % голосов, не менее 19 стран-членов, охватывающих 62 % населения). Сферы решений, принимаемых квалифицированным большинством, расширяются со 137 до 181, оставляя для единогласия лишь 70. Число применяемых при этом категорий правовых и административных инструментов сокращается с 16 до 5 (ст. 288). Господствующей (в 80 % случаев) становится стандартная процедура принятия решений (совместно с Европейским парламентом) при сокращении сферы специальной. При распределении полномочий и исполнении решений более последовательно выдерживаются принципы субсидиарности и пропорциональности (ст. 5).

Состав членов Комиссии ЕС в перспективе сокращается до 18, депутатов Европарламента – до 750. Легализован Комитет постоянных представителей государства (КОРЕПЕР) как подготовительный и совещательный орган принятия решений. На направлении внешней политики создается специальный пост верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности на правах вице-председателя Еврокомиссии (ст. 18). Внешнее представительство интересов Евросоюза вменяется также председателю Европейского совета как высшего органа ЕС при наделении его полномочиями на 2,5 года вместо прежнего шестимесячного председательства (ст. 15.6).

Все это существенно активизирует деятельность Европейского союза, впавшую в определенный ступор после его последнего расширения, а также позволяет более оперативно реализовывать согласованные договоренности, будь то по «четырем общим пространствам» или по новому базовому соглашению Россия – Евросоюз. Ведь не секрет, что прежние уставные документы ЕС не создавали для этого должного правового и организационного поля и потому, например, ряд статей Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) Европейский союз – Россия, вступившего в силу в 1997 г., не применялись сторонами, ибо оно не содержало достаточной чистоты использованных юридических конструкций, а подчас реализовывалось даже явочным порядком. Лиссабонский же договор способен более эффективно формализовывать результаты нашего взаимодействия.

Вместе с тем процедура принятия решений в Европейском союзе по Лиссабонскому договору приобрела и дополнительные сложности. Прежний властный треугольник ЕС (Европарламент – Совет министров – Комиссия) превращается теперь в квадратуру: Европейский совет – Европарламент – Совет министров – Комиссия, причем от первого из этих органов ожидается консенсус при принятии решений. А более всех от предпринятых изменений выигрывает Европарламент, где непропорционально большой вес получили «новые европейцы», в том числе недружественно настроенные к России. Лиссабонский договор ставит Европарламент по его полномочиям почти в равное положение с Советом министров ЕС в части формулирования новелл европейского права (ст. 14, 16 и ст. 223–224), расширяя круг совместного принятия ими решений еще на 40 важных сфер, включая сельское хозяйство, энергетику, управление фондами развития и иммиграционную политику.

Усложняет процедуру принятия решений и подключение к ней национальных парламентов стран-членов, которые при определенных условиях могут заблокировать принятие решений и позиции наднациональных властей (показать Брюсселю т. н. «оранжевую карту»), если, к примеру, были нарушены принципы субсидиарности и пропорциональности.

Вводимая договором законодательная инициатива, исходящая от одного и более миллионов граждан стран – членов Европейского союза (ст. 11.4), может быть выгодна лишь третьим странам, имеющим здесь свое влиятельное политическое лобби, которым не располагает Россия. Все это делает переговорный процесс и реализацию достигнутых договоренностей более чувствительными к постороннему, в том числе антироссийскому, влиянию, осложняя общий климат сотрудничества.

Расширяется область полномочий Евросоюза (вне их остаются в основном налоги, социальное страхование, госдоходы, общая внешняя политика и политика безопасности), в т. ч. за счет космоса, гуманитарной помощи, энергетики, общественного транспорта, телекоммуникаций, электроснабжения, почты, туризма. А главное – ЕС наделяется новыми полномочиями в сфере миротворческих операций, разоружения, предотвращения и ликвидации конфликтов, создания собственных механизмов осуществления общей внешней и оборонной политики, борьбы с трансграничной преступностью, нелегальной иммиграцией, торговлей наркотиками и людьми, оружием, финансовыми махинациями и т. д.

Все это, конечно же, расширяет тематическое поле сотрудничества России непосредственно с органами Евросоюза. В то же время около 300 статей договора все еще предстоит реализовывать через совместную компетенцию Европейского союза и стран-членов, а сами новеллы Лиссабона сосредотачиваются скорее внутри Европейского союза, ибо тот же договор предусматривает крайне сложную систему достижения международных договоренностей. Соглашения заключаются, только если они прямо предусмотрены учредительными актами ЕС и необходимы для осуществления целей, закрепленных в этих актах, или же предусмотрены актами вторичного права Евросоюза. Директивы на переговоры с третьими странами дает лишь Европейский совет, и только он полномочен вносить в них поправки, что лишает переговорный процесс необходимой гибкости и динамики и делает его продолжительным по времени. К тому же сам процесс ставится под юрисдикционный контроль Европейского совета, Совета министров, Европарламента, Суда и Комиссии, что означает интенсивный документооборот между ними в ходе переговоров, выработку переговорной позиции по минимальной общей планке и негибкость раз утвержденной политики и позиции по отношению к партнерам. Во многом перед лицом такой перспективы уже сейчас крайне вязко идут переговоры по новому базовому соглашению Россия – ЕС, где после шести их раундов согласовано лишь несколько неосновных статей.

В сфере реализации достигнутых договоренностей состоявшееся расширение полномочий Европейского союза во многом девальвируется вводимой дифференциацией отдельных их категорий (ст. 4–6). Таковыми теперь являются (вместо прежних исключительных и делимых со странами-членами компетенций):

– исключительная наднациональная компетенция Евросоюза (в сфере функционирования таможенного союза, правил конкуренции, финансовой политики в еврозоне, общей торговой и рыболовной политики);

– совместная компетенция (единый внутренний рынок, социальная, аграрная, транспортная, энергетическая и региональная политика, защита прав потребителей и сфера свободы, безопасности и правопорядка);

– поддерживающие, координирующие и дополняющие меры (культура, туризм, образование, спорт, здравоохранение, административное сотрудничество);

– координация экономической и социальной политики (занятость, социальная политика);

– специфические полномочия в сфере общей внешней политики и политики безопасности (сфера внешней политики, относящаяся к обеспечению безопасности Европы, включая поэтапное формирование общей оборонной политики).

Естественно, что такого рода плюрализм и чересполосица делают договоренности с ЕС по перечисленным компетенциям и сферам неравнозначными по эффективности реализации, тем самым затрудняя сведение их в общий баланс рисков и выгод сотрудничества.

Европейские эксперты называют и еще ряд проблем, не решенных или опущенных в договоре. «Никто не знает, – утверждает, например, лондонский The Economist, – как порядок принятия решений большинством голосов в Совете будет сочетаться с расширением сферы совместного законотворчества с Европарламентом». В соответствии с перечнем своих обязанностей верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности должен проводить не менее 150 важных дипломатических встреч ежегодно, но каких-либо его заместителей или делегирования полномочий при этом не предусмотрено. Точно так же при введении Европейского совета во властную квадратуру ЕС функции этого органа тоже оказались недостаточно четко прописаны.

Предполагается, что одномиллионная «народная инициатива», чтобы быть представительной, должна формироваться из граждан по меньшей мере четырех стран-членов и при участии не менее 1/500 от населения Европейского союза в каждой из стран. Однако это нигде не кодифицировано. Не совсем ясно, как теперь управлять более чем 30 тематическими агентствами, практически не имеющими «горизонтальных» связей. Точно такая же проблема стоит перед более 1 200 неконтролируемо размножающимися экспертными группами (в 1975 г. их было всего 537), пишет журнал West European Politics.

К тому же Лиссабонский договор закрепляет и мессианскую, идеологическую парадигму ЕС, подчеркивая, что любые его международные соглашения заключаются лишь с партнерами, исповедующими те же «ценности», а сами документы обязаны продвигать подобные ценности вовне (ст. 3.5, 21, 23, 49 и ст. 205, 216 и др). Такие претензии на идеологическую ангажированность трансформируются в итоге в политику «двойных стандартов» в отношении партнеров, особенно России. «Если мы не сумеем выработать единую позицию по России, – считает испанский публицист Маите Рико, – никто не будет принимать нас всерьез». Но такая позиция, по мнению бывшего корреспондента итальянской Corriere della Sera в Москве Фабрицио Драгосея, должна заключаться именно в том, чтобы «твердо указывать России на несколько важных пунктов», для чего нужно преодолеть «снисходительное поведение Запада».

На несостоятельности этой мессианской (а вернее, имперской) доктрины Европейского союза стоит остановиться подробнее.

Во-первых, эти навязываемые нам «ценности» отнюдь не единообразны и трактуются разными странами и политическими кругами не однозначно. Например, «Европа сделала свой выбор в пользу рыночной экономики и капитализма, – отмечает государственный секретарь Франции по экономическим перспективам и оценке общественной политики Эрик Бессон, – но этот выбор вовсе не означает абсолютной власти и свободы рынка». России же (при содействии наших собственных отечественных политиков-компрадоров) навязывается именно эта модель, хотя она и скомпрометировала себя в ходе последнего кризиса. Сами пропагандируемые ценности разнятся в их протестантском и католическом понимании, а у «новых европейцев» с их неразвитым гражданским обществом в «ценностях» вообще доминирует местечковая антироссийская риторика, и они интерпретируются как «покаяние» за Советский Союз (естественно, с выплатой компенсации). Кстати, и сами эти страны были приняты в Евросоюз с идеологическим авансом, ибо европейские «ценности» в них отнюдь не доминировали. И если – в соответствии с официальными лозунгами ЕС – сила Европы состоит в ее многообразии, то тот же подход, наверное, должен быть справедлив не только в отношении «брюссельской», но и Большой Европы, включая Россию.

Во-вторых, авторам договора было бы полезно помнить, что Европейский союз в своих внешних сношениях обязан руководствоваться не только уставными документами, но и более широкими нормами международного права, приоритетными по отношению к этим первым. А именно: не претендовать на экстратерриториальное применение своего законодательства и тем самым не нарушать суверенитета партнеров. «Общим принципом международного публичного права, – подчеркивает профессор Университета Люксембурга Гервиг Хофман, – является то, что право государства осуществлять свои суверенные полномочия ограничено лишь его национальной территорией и отсутствует вне ее границ», а само «суверенное государство дихотомно характеризуется концентрацией его власти внутри своей территории, с одной стороны, и независимостью вовне – с другой».

В-третьих, мессианская мантра, возведенная в ранг договорной нормы, давно уже мешает конкретному деловому сотрудничеству сторон. «По-настоящему тревожит, – отмечал, например, в бытность свою членом Комиссии ЕС по делам внешней торговли Питер Мандельсон, – что ни по одной другой стране нас не разделяет столько несовпадений, сколько по отношению к России». Если это не преодолеть, то «все наши отношения будут определяться сугубо краткосрочными политическими соображениями, чего недостаточно, если мы ставим перед собой долгосрочные цели». «Европа, конечно же, не идет единым геополитическим курсом с Россией, – поддерживает такую точку зрения бывший министр иностранных дел ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер, – но мы должны вносить совместный вклад в то, чтобы достойно встретить стоящие перед нами общие вызовы».

Однако ущерб от такой политизации и идеологизации отношений пока неоспорим. Заповедь классика американской советологии Джорджа Кеннана «Позвольте русским оставаться русскими» в Брюсселе вспоминают далеко не всегда. Более того, с приходом «новых европейцев» политическая ангажированность в этом вопросе проникает и в аппарат Евросоюза. Хотя формально на позиции еврочиновников не должны сказываться национальные предпочтения или предрассудки, по данным исследований, на служебную деятельность половины из них оказывает влияние национальная принадлежность, а две трети придерживаются национальной культуры тех стран, выходцами из которых они являются. В итоге «национальные пристрастия остаются фундаментальной характеристикой того, как решаются дела в Комиссии ЕС, – свидетельствует профессор Утрехтской школы управления Семин Суварирол, – даже несмотря на кросснациональное видение задач Европейского союза, завещанное его отцами-основателями».

К сожалению, Лиссабонский договор легализует и еще одну, прежде всего моральную, категорию поведения стран – членов ЕС на международной арене, а именно переводит в разряд юридической нормы понятие их «солидарности» перед лицом третьих стран. Это фактически девальвирует принципы принятия решений большинством и подвергает важнейшие вопросы сотрудничества, например энергетику, риску вето со стороны отдельных стран, заставляющих исполнять свои прихоти и всех остальных. Текстуально «солидарность» упоминается в Лиссабонском договоре чаще любого другого термина (ст. 2.3, 3.3, 21.1, 24.2 и ст. 67, 80, 122, 222 и др.), что способно иммобилизовать Евросоюз как переговорного и оперативного партнера. Например, новый председатель Европарламента Ежи Бузек (Польша) прямо выражал свое сожаление в связи с тем, что раньше Евросоюз не имел инструментов для вмешательства в газовые конфликты между Украиной и Россией, зато теперь они появились в Лиссабонском договоре на базе его положений о «солидарности».

Другие публикации:  Василий перов никита пустосвят Спор о вере

Во всяком случае при нынешнем раскладе сил такая «солидарность» лишает ядро ЕС, в том числе франко-германский тандем, инициативы в делах сотрудничества и отдает их на откуп «новым европейцам», выступая как инструмент деструктивной антироссийской риторики.

В результате в отношениях между Брюсселем и Россией, как это подчеркивает депутат Европарламента Ален Ламассюр, все еще сохраняется дилемма: «Кто мы – партнеры или политические противники? Даже более чем пятнадцать лет спустя после распада СССР западный лагерь так и не определился с ответом на этот вопрос». Не просматривается он и в Лиссабонском договоре.

В более прикладном плане переговоры и весь процесс сотрудничества усложняются и тем, что полномочия между председателем Европейского совета и верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности пока официально не разделены. Неясно, например, каковыми будут состав и иерархия лидеров Евросоюза на саммитах с Россией. Внешнеполитический аппарат этой организации пока не сформирован (хотя в его отсутствие нам предпочтительно иметь дело с различными органами Европейского союза по отдельности). Трудно уяснить себе, как зарубежные дипломатические представительства теперь уже Евросоюза в целом (прежде они были представительствами только Комиссии) станут продвигать эти более широкие (и противоречивые) позиции и интересы.

К «узким местам» Лиссабонского договора относится и то, что он не создает каких-либо собственных механизмов обеспечения правоприменения и принуждения к исполнению принимаемых решений. Еврокомиссия может влиять на нарушителей, лишь вынося предупреждения либо через национальные правительства на базе ст. 291, тогда как решающее слово по-прежнему остается за сложной и длительной процедурой, в ходе которой через Суд ЕС получают подтверждение соответствующие обязывающие решения. Как вариант, в результате у Европейского союза могут образовываться лазейки для ухода от обязательств перед Россией.

Сохраняется договором, хотя и в измененной форме, процедура «комитологии», т. е. право Еврокомиссии издавать свои собственные нормативные акты в развитие и конкретизацию ранее принятых на более высоком уровне. Этот «третий канал» законотворчества (после стандартной и специальной процедур) может, безусловно, ускорить реализацию договоренностей, достигнутых с третьими странами. Но он может в равной степени привести и к предвзятой трактовке, и к фактическому изменению таких договоренностей. Поэтому принимаемые решения важно облекать прежде всего в акты прямого действия.

Наконец, обновленный уставный документ компактнее и легче для восприятия, чем прежние, ибо число статей в нем сокращено до 448 против 700, которые были раньше. И всё же эксперты отмечают, что и в этом виде он труден и неоднозначен для восприятия. По крайней мере, одной из причин провала его первого варианта на референдуме во Франции была непродуманная рассылка электорату всего этого 480-страничного фолианта фактически без комментариев.

СОЧЕТАНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ МНОГОСТОРОННЕГО И ДВУСТОРОННЕГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Российская Федерация – по традиции и с учетом своих национальных интересов – сотрудничает не только с наднациональными структурами, но и с отдельными странами – членами ЕС, причем двустороннее сотрудничество оказывается зачастую даже более глубоким и плодотворным. Лиссабонский договор в этом отношении сохраняет «окно возможностей», конкретизируя в правовом поле Союза вариант развития сотрудничества с третьими странами в формате групп заинтересованных стран-членов (ст. 20 и ст. 326–334).

Такое «продвинутое сотрудничество» (хотя его режимы и остаются по-прежнему вне aquis communautaire и оно не применяется в сфере исключительных полномочий Европейского союза) может осуществляться группой в составе не менее девяти заинтересованных стран-членов (при условии открытого членства в проекте). Тем самым из отдельных сфер отношений Россия – ЕС могут устраняться деструктивно действующие государства. К сожалению, «продвинутое сотрудничество» в направлении третьих стран не распространяется на сферу общей внешней политики и политики безопасности и сферу обороны. Хотя Россия неоднократно выражала свою заинтересованность в развитии на определенных условиях военно-технического сотрудничества с Евросоюзом, в том числе в обеспечении там «европейской оборонной самобытности», что в научно-техническом плане нереально для Европейского союза без контактов военно-технических потенциалов сторон. Свидетельством этого являются спасение графика осуществления программы космической связи, навигации и позиционирования «Галилео» (которая противостоит американской GPS) российскими носителями «Союз» и стыковка этой программы со сходной российской программой «Глонасс».

Технически уже ясно, что ЕС, затрачивая на оборону вдвое меньше и на военно-технические НИОКР вшестеро меньше, чем США, не в состоянии должным образом обеспечить ни материальную базу своей общей оборонной политики (особенно в варианте продвижения к совместной обороне), ни операции своих миротворческих контингентов за рубежом. «Европейский рынок оборонной продукции, – отмечает депутат Европарламента Александр Ламбсдорф, – разделен на 89 различных программ… в результате возникает нехватка оборудования и технологий и происходит европейское по своим масштабам разбазаривание денег налогоплательщиков». Со своей стороны миротворческий контингент Евросоюза растет быстрее любой армии мира, но на его содержание хронически не хватает материальных ресурсов, и, например, 24 % военных, 33 % полицейских и 81 % гражданских миротворцев вообще не проходят предмиссионную подготовку.

Между тем российская военная техника уже находится на вооружении армий и флотов 11 стран Европейского союза, без наших ракет-носителей ЕС вряд ли обойдется при планируемом размещении на орбите системы спутников дистанционного зондирования земли ГМЭС (ориентированных не только на агробизнес и экологию, но и на проведение миротворческих операций). Российский банк ВТБ владеет 6 % акций системообразующего военно-космического концерна EADS. Россия оказывала содействие миротворческой миссии Евросоюза в Чаде. Более того, даже «НАТО, – констатировал осенью 2009 г. французский Politique internationale, – разделяет ныне с Россией ряд общих интересов в сфере безопасности». Правда, в большинстве случаев такое военно-техническое сотрудничество идет пока в основном по двусторонним каналам при пассивности политических структур Европейского союза и Европейского оборонного агентства.

Однако в ходе опроса ведущих авиакосмических фирм ЕС и России, проведенного в 2007 г. журналом NATO`s Nations, выяснилось, что высшие менеджеры таких европейских компаний, как Dassault, Eurojet turbo, Autoflug и др., а также «Рособоронэкспорта» и авиазавода в Улан-Удэ, вполне конкретно заинтересованы в научно-производственной кооперации в оборонных отраслях.

Согласно Лиссабонскому договору, странам-членам не возбраняется осуществлять (наряду с мерами в масштабе Евросоюза) совместные программы сотрудничества с третьими странами в таких областях, как НИОКР, технологические разработки, космос и пр., а также налаживать двустороннее сотрудничество между компетентными органами по обеспечению национальной безопасности. Учитывая, что новое базовое и дополняющие его отраслевые соглашения после ратификации также приобретут статус источников европейского права (хотя и вторичного), отнюдь не лишним будет завести в них положения о возможности «продвинутого сотрудничества» по наиболее широкому кругу отраслей, включая и упомянутые выше. Что, в частности, может отсечь от числа наших партнеров в Европейском союзе неконструктивных «новых европейцев» за счет углубления взаимодействия с политически зрелым «ядром».

Сказанное – при наличии политической воли – относится и к общей внешней политике и политике безопасности, ибо «продвинутое сотрудничество» прописано в договоре достаточно дифференцировано в шести вариантах (само такое сотрудничество, постоянное структурированное сотрудничество, участие в миссиях ЕС, сотрудничество в рамках Европейского оборонного агентства, функционирование «еврогрупп» и «конструктивное воздержание», с тем чтобы не препятствовать сотрудничеству третьих стран).

Неплохую возможность развивать «продвинутое сотрудничество» дает и поощрение приграничной кооперации в формате регионов двух и более стран – членов Евросоюза и России, и к нынешним шести проектам в этой области можно было бы добавить новые. Наконец, признанным элементом институционального механизма становится «Группа евро», за которой кодифицировано право самостоятельных решений без вмешательства стран извне «еврозоны», что открывает дополнительные возможности для оперативного взаимодействия Европейского центрального банка и Центробанка России (в том числе по мерам преодоления и профилактики экономических и финансовых кризисов).

ОТДЕЛЬНЫЕ ТЕМАТИЧЕСКИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Помимо принципиальных общих положений Лиссабонский договор содержит еще и ряд специфических и частных, но также затрагивающих (прямо или косвенно) интересы России. Ниже основные из них обобщены применительно к общим вопросам сотрудничества и тематике четырех «общих пространств», формируемых между Россией и ЕС.

Общие вопросы. Договор обязывает Евросоюз вносить вклад в либерализацию мировой торговли и освобождение ее от излишнего формализма (ст. 206, 207), что вполне можно использовать при аргументации против затрагивающих нас торгово-политических барьеров Евросоюза. Правда, во многих комментариях к нему подчеркивается, что любые уступки такого рода предоставляются Брюсселем только на основе взаимности. Но в любом случае документ вносит в наши торгово-политические отношения, включая вопрос о вступлении России в ВТО, бóльшую определенность.

В то же время договор призывает к установлению особых отношений с сопредельными странами, но на условиях их приверженности «ценностям» ЕС (ст. 8). В едином пакете с финансовой помощью это позволяет форсировать проникновение Европейского союза в зону СНГ, ослабляет роль России как гравитационного центра хозяйственной реинтеграции постсоветского пространства. На практике данная схема уже реализуется через программу «Восточное партнерство» и посредством нападок на Таможенный союз России, Белоруссии и Казахстана.

Общее экономическое пространство. Евросоюз получил право регулировать внутренние рынки своей аграрной продукции и рыболовства через специализированные маркетинговые организации, что делает их менее конкурентными и манипулируемыми применительно к российскому импорту. Между тем такой импорт достигает ныне примерно 3 млрд евро в год и составляет до 10 % общего российского импорта из ЕС.

К уже имеющимся положениям договора возможно применение дополнительных регулирующих мер в сфере морского и воздушного транспорта, а также исключений для других видов транспорта (ст. 100.2). На практике это может быть использовано как во благо, так и во вред интересам России, и, в частности, нельзя исключать в этой связи продолжение давления на Россию в целях отмены платы за транссибирские пролеты и за возврат к обработке наших внешнеторговых грузов преимущественно в портах Прибалтики.

Договор разрешает, причем в одностороннем порядке и по весьма расплывчато сформулированным причинам, одностороннее прекращение Европейским союзом программ сотрудничества с третьими странами (ст. 215). Без нашего членства в ВТО, которое ограничивает такие произвольные меры, это вполне может быть использовано и в дискриминационных целях, в том числе через механизмы «солидарности».

По аналогии могут иметь место дифференцированный налоговый режим к «нежелательным» иностранным инвестициям, разрешительный порядок таких инвестиций в энергетику, а также отзыв ранее данных льгот, режимов и уступок, включая «дедушкину оговорку» (ст. 64.3, 65.1а и др.). Это узаконивает уже применяемую ограничительную практику по доступу российских компаний и капиталов на рынки Евросоюза, где только в последние два года было сорвано около десятка таких сделок. В частности, отмечалось, что Комиссия ЕС оказывала давление на власти Германии в пользу отказа от передачи в руки Сберегательного банка РФ пакета акций «Опель». В части же энергетики профессор Оксфордского университета Дитер Хельм, например, только и мечтает о том, чтобы новый договор оставил Россию главным поставщиком углеводородов в Европейский союз, но при этом поставщиком, обреченным на «маргинальное экономическое и политическое положение», т. е. бесправным. И действительно, договор вполне может ужесточить не в нашу пользу ряд положений «третьего энергетического пакета», отказывая нам на этом рынке в равной безопасности и в принципе «активы на активы».

Наконец, международные договоры Евросоюза обязательны для этого объединения и стран-членов, но не для их граждан и компаний, что может вести к дискриминации российских инвесторов, ключевого персонала наших совместных предприятий в странах ЕС и рабочих-мигрантов.

Общее пространство свободы, безопасности и правосудия. Ст. 14 Договора о Европейском союзе отсекает от гражданства и участия в выборах в Европарламент «неграждан», ибо гражданином Евросоюза может быть только лицо, уже имеющее гражданство одной из стран ЕС, что продолжает дискриминацию русскоязычного населения Прибалтики.

Вместе с тем договор подводит под единый режим меры борьбы с отмыванием денег и контроль за движением капиталов и платежей. Устанавливаются минимальные общие стандарты и правила для пресечения терроризма, торговли людьми, сексуальной эксплуатации, незаконного оборота наркотиков и оружия, фальшивомонетничества и оргпреступности. Создана Европейская прокуратура, участники которой могут работать также и в режиме «продвинутого сотрудничества». Открыты возможности взаимодействия национальных правозащитных органов по уголовным и гражданским делам, в ходе следствия, на территории иных заинтересованных стран, по взаимному признанию судебных решений, что во многом снимает имеющиеся национальные разночтения при обнаружении и экстрадиции преступников, в том числе в Россию.

Общее пространство внешней безопасности. Можно расценить как конструктивное признание и уважение в договоре Устава ООН (ст. 3.5), а также кодификацию рамок политических диалогов Европейского союза с третьими странами (чего не было, к примеру, в СПС). Европейское оборонное агентство получило право на «продвинутое сотрудничество» по отдельным проектам, о важности чего говорилось выше.

Пока трудно оценить частичную изоляцию сферы внешней политики и политики безопасности от влияния Европарламента, Еврокомиссии и Суда ЕС (ст. 24).

Наконец, непредсказуемо по своим последствиям распространение принципа «солидарности» на борьбу с терроризмом. При историко-политической закомплексованности ряда «новых европейцев» такая борьба вполне может стать выборочной при нераспространении ее, в частности, на антироссийские бандформирования, даже если они и связаны (как, например, в Чечне) с «Аль-Каидой».

Общее пространство науки и образования, включая культурные аспекты. Договор кодифицирует создание Европейского исследовательского пространства, а также сотрудничество Евросоюза с Европейским космическим агентством, что открывает более широкие перспективы для представительства в Европейском союзе интересов российской науки. Теперь важно, чтобы это в полной мере осознали наши профильные ведомства и Российская академия наук (РАН), пассивность которых на таком перспективном направлении труднообъяснима. Отмечая, что в состав одной только РАН входят 450 НИИ, а российский ВПК располагает лабораториями и пилотными мощностями в 70-ти «закрытых» городах, сайт представительства Комиссии ЕС в России характеризует как «великолепные» и весьма интересные наши достижения в области теоретической физики, физики плазмы, математики, нанотехнологий, ядерных исследований, в авиакосмосе и в ряде отраслей биологии. Это открывает возможности для их совместного доведения до стадии промышленного освоения с последующей коммерциализацией.

Крайне существенно, что договор обязывает Евросоюз и страны-члены признавать и уважать языки и культуру национальных меньшинств (ст. 3.8 и ст. 10,18), а это, безусловно, важно для защиты русскоязычного населения Прибалтики от культурно-языковой дискриминации, в т. ч. в образовании. В более широком плане это относится и к ЕС в целом, где русскоязычное население перевалило уже за 8 млн человек.

В число сфер сотрудничества с третьими странами введены туризм и спорт, где у России и Европейского союза тоже есть общие интересы.

Обобщая оценку Лиссабонского договора можно констатировать, что он заметно упорядочивает внутренние аспекты европейской интеграции, стимулируя ее развитие не только вширь (как прежде), но и вглубь. Однако для третьих стран сотрудничество с ЕС в новом режиме усложняется как с правовой, так и с организационной точек зрения, что неизбежно и безальтернативно потребует от российских официальных и деловых кругов, сотрудничающих с Евросоюзом, тщательного анализа положений договора и оперативного владения ими при защите своих интересов.

Последнее обновление 28 февраля 2010, 14:48