Завещание грозного

16.06.2018 Выкл. Автор admin

Царское завещание

Царь Иван IV работал над текстом своего завещания в течение всей жизни. Но сохранилась лишь одна испорченная копия черновика завещания. Копия не утверждена самодержцем, не заверена подписями и печатью и не имеет даты.

В тексте черновика упомянуты имена царицы Анны Колтовской и митрополита Антония, но помолвка царя с Анной состоялась в апреле 1572 г., а Антоний занял митрополичий престол через месяц. На этом основании черновик датируют временем не ранее апреля — мая 1572 г. Завещание было написано в промежуток между началом июня и 6 августа, когда царь жил в Новгороде в тревожном ожидании исхода неминуемой кровавой схватки его воевод с татарами. Для правильного понимания духовной царя Ивана этот довод имеет очень существенное значение. Завещание проникнуто мрачными предчувствиями (С.Б. Веселовский). С его аргументами не согласился А.Л. Юрганов, датировавший завещание 1577-1579 гг.

Сохранившаяся копия завещания Грозного замечательна тем, что дает представление о ранних текстах, которые легли в его основу.

Первое завещание Грозный составил в дни тяжелой болезни в марте 1553 г. Как отметил летописец, «дияк Иван Михайлов воспомяну государю о духовной, государь же по-веле духовную съвершити, всегда бо бяше у государя сие готово».

Приведенные слова были продиктованы самим Иваном и записаны на полях Царственной книги много лет спустя после болезни. К тому времени монарх «съвершал» духовную неоднократно.

В последний раз царь внес поправки в завещание в день смерти. Писал под его диктовку Савва Фролов. Он служил подьячим, и прошло всего пять месяцев, как стал дьяком. Савва не имел думного чина и не был писателем. В том, что «душевные грамоты» были самостоятельными сочинениями царя, сомневаться не приходится.

Поводы к переделке завещания были самые разнообразные: тяжелая болезнь, рождение детей в царской семье, вступление в брак, отречение от трона, смерть наследника, завоевания, менявшие границы государства, перемены в боярском руководстве, отставка душеприказчиков и назначение новых, смена митрополита. Устаревшие духовные могли вызвать раздор между наследниками и смуту, а потому их, по-видимому, уничтожали. Чтобы иметь возможность в любой момент представить царю исправленный проект духовной, приказные люди должны были постоянно собирать материал обо всех земельных приобретениях или утратах, переменах в составе удельных княжеств и пр.

В тексте черновика духовной имеются ссылки на документы, важные для его датировки. Это опись казны царевичей (она была составлена опричным постельничим Наумовым, умершим в 1565 г.), грамоты герцога Магнуса (1570) и короля Сигизмунда II (1570). Все это документы опричной поры.

Основное содержание любой княжеской или царской духовной всегда составляли распоряжения о поземельной собственности. Им уделяли особое внимание, разрабатывали с наибольшей тщательностью. При датировке их следует учитывать в первую очередь.

В завещании Ивана IV имеются несколько распоряжений насчет удела князя Михаила Воротынского. Одно из них закрепляло за князем «треть» Воротынска, Перемышль, Одоев, Новосиль, Острог на Черне. Это распоряжение утратило силу летом 1562 г., когда Воротынские подверглись опале. Перемышль, Одоев и Новосиль, а также «доля» братьев в Воротынске были отобраны в казну. В 1566 г. государь вернул Михаилу Воротынскому старый удел без Перемышля (две трети города перешли в опричнину) и Воротынска. Однако ранее февраля 1569 г.«государь взял на себя» родовые владения князя Михаила, предоставив ему взамен Стародуб Ряполовский. По этому случаю дьяки включили в черновик завещания подробнейший список стародубских вотчин, попавших в разное время в казну.

Перечень начинался словами: «Да сыну же моему Ивану даю к Володимеру в Стародубе в Ряполовим Стародубских князей вотчины, которые остались за мною у князя Михаила Воротынского».

Из приписки к тексту завещания Воротынского узнаем, что в ноябре — декабре 1572 г. «государь взял на себя» Стародуб с уездом, а взамен вернул удельному князю Перемышль. Однако новое волеизъявление царя не попало в черновик его завещания, работа над которым прекратилась, как видно, в самом конце 1572 г., когда опричнина была отменена.

Летом 1573 г. князь Михаил умер от пыток, после чего Перемышль и прочие удельные города окончательно перешли в казну. Но и это событие не получило отражения в черновике завещания.

Наличие нескольких взаимоисключающих распоряжений об уделе Воротынского, сделанных в разное время, неоспоримо доказывает, что черновик царского завещания был составлен не в один прием и даже не в один год, а на протяжении нескольких лет.

Большой интерес представляют три распоряжения царя о владениях брата князя Владимира Андреевича.

Летописная запись гласила, что в 1563 г. государь «выменил у князя Вышегород на Петрове и с уезды да в Можайском уезде княжие волости, волость Олешню, волость Воскресеньскую, волость Петровскую». Царское завещание дословно повторяло летопись: Иван благословил сына землями — «князь Володимера Ондреевича городом Вышегородом на реке на Петрове, с волос-тми… да в Можайском уезде волостью Алешнею, Воскресенским, да волостью Петровскою…». Характерно, что оба текста повторяли одну и ту же ошибку («на Петрове» вместо «на Поротве»). Дело в том, что над духовным завещанием работали те же самые дьяки, которые собирали материалы для летописи.

Вместе с Вышгородом Иван IV благословил наследника городом Старицей, перешедшим в казну после обмена 1566 г. Взамен Старицкого удела брат царя получил Дмитров, Звенигород, Стародуб и Боровск. В 1569 г. удельный князь был казнен, а в тексте духовной появилась последняя запись: «А что был дали есьми князю Володимеру Ондреевичу в мену, против его вотчины, городов, и волостей, и сел… и князь Володимер предо мной преступил, и те городы… сыну моему Ивану».

Удивительно, что это распоряжение Грозного было передано в самой общей форме, без указания на названия конфискованных городов! Из приведенных строк следовало, что царевич Иван наследовал весь удел, включая Звенигород. Но вопрос о Звенигороде был решен особо, после чего в духовной появился пункт: «А что есми пожаловал царевича Муртазалея… городом Звенигородом… и сын мой Иван держит за ним Звенигород…». Звенигород был одним из главных городов удела князя Владимира.

Грозный пощадил старших детей князя Владимира и допускал возможность возвращения им земель и имущества. По этой причине он продиктовал приказным следующую фразу:

«А князь Володимерова сына князя Василья и дочери (пожаловати. — Р.С.), посмотря по настоящему времени как будет пригоже». Имеются сведения о передаче князю Василию Владимировичу столицы удельного княжества его отца города Дмитрова к 1573 г. На страницах завещания этот факт не получил отражения.

Анализ практических распоряжений царя показывает, что сохранившаяся копия не была завещанием в собственном смысле слова. Сугубо юридический документ — духовная не могла содержать два, три и более взаимоисключающих распоряжения.

Сохранилось не завещание, а подборка черновых материалов, необходимых для периодического обновления завещания. Сюда относились выписки из поземельных актов разных лет, из летописей, из старых духовных грамот, новые записи, продиктованные государем. Подлинность их не вызывает сомнений.

Террор затронул верхи сначала земского, а затем опричного приказного мира.

Возможно, именно это обстоятельство, обусловившее частую смену лиц, помешало систематизации собранного материала и устранению противоречий. Выписки об уделах не только противоречат друг другу, но и расположены вне хронологического порядка.

Особое значение для датировки завещания придают той его части, где речь идет о Ливонии. В текст включен подробнейший список ливонских замков и городков, завоеванных в период с 1558 по 1569-1570 гг. Царь лично руководил походом на Пайду (Вейсенштейн), завершившимся занятием этого замка. Это событие произошло в 1573 г. и потому не отразилось в духовной. Список новых завоеваний 1575-1577 гг. должен был включать более 30 городов. Но такой список не был составлен и не попал в черновик завещания.

В ливонском разделе духовной определены владения короля Магнуса — городок Обеерпален (Полчев) с селами. В апреле 1573 г. Грозный пожаловал Магнусу замок Каркус, занятый в конце 1572 г. В завещании это пожалование не упомянуто.

Приведенные факты доказывают, что черновик завещания перестали пополнять сразу после отмены опричнины летом 1572 г. Однако в духовной имеется абзац, который на первый взгляд противоречит приведенной дате. Магнус получил от Грозного заем в 15 500 рублей. Упомянув об этом, царь поясняет: «…а в тех денгах король Арцымагнус заложил у меня в Ливонской земле городы Володимерец, город Ворну, город Прекат (Трекат), город Смилтен, город Буртники, город Роин и со всеми уезды…» Все названные города были заняты лишь в 1577 г.

О чем идет речь в завещании Грозного? В 1570 г. Магнус получил от царя вместе с титулом ливонского короля право на еще не завоеванную Ливонию. Иван IV дал в долг новому вассалу крупную сумму под залог замков Володимерец (Вольмар), Смилтен и др. Магнусу предстояло завладеть этими городками и возместить долг либо отдать замки царю. В завещании значилось: «…сын мой Иван на короле Арцымагнусе те денги или за денги городы, которые в тех денгах заложены, возьмет себе…»

В завещании Грозного упомянуто имя царицы Анны, получавшей крупный удел. У царя было две царицы по имени Анна. А.Л. Юрганов полагает, что царская духовная была составлена в 1577 — 1579 гг. и в ней упомянута Васильчикова, а не Колтовская.

Обратимся к фактам. В начале 1577 г. Иван IV пожертвовал монахам деньги «по Анне по Васильчикове свою государскую милостыню на вечной поминок». В монастырских вкладных книгах Анна фигурирует без царского титула, а в книгах Троице-Сергиева монастыря она записана не в список цариц, а в помяник Васильчиковых. На этом основании А.Л. Юрганов сделал вывод, что царь учредил поминание не жене Анне, а ее тетке — с тем же именем Анна Васильчикова. Пятый брак считался греховным, а религиозный царь «боялся обнародования своей греховности»; его вклады не по жене, а по тетке жены «показывают, на мой взгляд, силу влияния на царя его жены, Анны Григорьевны».

Знал ли царь заурядную дворянку — неизвестно. На каком основании он пожертвовал на нее неслыханную сумму в 850 рублей, — непонятно.

Право на титул царицы имели лишь законные супруги государя. По церковным правилам два последних брака Ивана IV были незаконными. Поэтому Анна Васильчикова и Мария Нагая могли фигурировать в дипломатических документах и церковных книгах без титула царицы. Этот факт не заключает никакой загадки.

Датировка, предложенная А.Л. Юргановым, рушится. Васильчикова умерла не позднее января 1577 г., и она не могла упоминаться как живая в завещании, будто бы написанном осенью 1577 — 1579 гг.

Грозный составил завещание по образцу духовных грамот отца и деда царя. Но было одно серьезное различие. Иван имел склонность к литературному творчеству, и под его пером завещание приобрело черты литературного сочинения. Добрую половину духовной занимает обширное введение с покаянием и поучением «чадцам».

Текст объединяет записи разновременного происхождения.

За введением следует традиционное начало завещания: «И Бог мира в Троице славимый…» Ниже следуют наставления сыновьям, в точности повторяющие завещание Ивана III. Младший брат должен «держать старшего в отца место», старший — держать младшего без обиды.

В литературном введении к завещанию сходные наставления приобретают иное звучание. Грозный не чувствует себя стесненным традицией, и его наставления производят впечатление взволнованной речи: «А ты, сыне мои Федор… во всем бы еси Ивану сыну непрекословен был так, как мне, отцу своему, и во всем бы есте жил так, как из моего слова».

Конец завещания носит традиционный характер и дословно списан с духовного завещания Ивана III. Государь наказывает удельному князю слушать брата своего старейшего, государства под ним не подыскивать, ни с кем на него не «одиначиться». Однако даже в этот традиционный текст царь внес поправку, соответствующую его характеру. Иван III угрожал ослушнику, что на нем не будет благословения Божьего и родительского. Царь завершал увещевания словами из Евангелия: «Аще кто не чтит отца или матерь, смертью да умрет».

Другие публикации:  Требования к оформлению схемы на кадастровом плане территории

Иван IV наставлял наследников чтить память родной матери и мачех: «А что по грехом, жон моих, Марьи да Марфы, не стало, и вы б жон моих Марью да Марфу, а свои благодатныя матери, поминали во всем по тому, как аз уставил…» Мария Черкасская умерла в 1569 г., Марфа — в 1571 г. Четвертая жена, Анна Колтовская, упомянута как живая.

Царское завещание заключало в себе пространное «исповедание», полное горьких признаний. Царь уподоблял себя всем библейским грешникам — от Каина до Рувима.

Последнее имя навело исследователей на любопытные размышления. При всем желании Иван никак не мог уподобиться Рувиму, «осквернившему отче ложе». Отсюда следует, что Грозный ограничился формальным покаянием во всех возможных грехах (Б.Н. Флоря). Так ли это? Иван был книжником, и потому его исповедь есть образец книжной мудрости. Важной особенностью православной книжности было говорение истины чужими словами. Библейские образы и цитаты обладали высшим авторитетом.

Ссылки не всегда точно подходили к случаю. Так было и с Рувимом, упомянутым всуе, не к месту.

Покаяние Грозного менее всего может рассматриваться как формальное. Иван был человеком глубоко религиозным и надеялся, что искреннее покаяние принесет ему спасение. А.С. Пушкин точно уловил эту особенность характера царя «с его душой, страдающей и бурной».

Завещание грозного

Иван Грозный – безусловно, одна из самых заметных фигур в российской истории. Личность его окружена множеством мифов, которые тесно переплелись с реальными фактами. Смерть этого правителя не стала исключением…

Конец Ивана Васильевича

Царя Иоанна Васильевича (Ивана IV) не зря прозвали Грозным. Историк Р.Г. Скрынников сообщает, что с 1533 по 1584 годы его правления было отправлено на казнь около 4 тысяч человек. Многих пытали… Но точно так же поступали и другие европейские правители, причем количество жертв куда более впечатляет…

10 марта 1584 года Иван Грозный отказался принять посла из Литвы «в связи с недугом». Тело государя сильно распухло, покрылось чирьями, от него исходил дурной запах…

16 марта состояние царя ухудшилось настолько, что он впал в беспамятство. Однако 17 марта горячая ванна принесла государю облегчение. 18 марта с утра он снова отправился в баню и после водных процедур почувствовал себя настолько хорошо, что сел играть в шахматы с окольничим Богданом Бельским. За игрой он внезапно почувствовал себя плохо, упал навзничь – и умер.

Завещание и монашество

Позднее вспомнили, что дату 18 марта называли царю карельские волхвы, которых он призвал для предсказаний. Разгневанный государь обещал их сжечь, если пророчество не сбудется. Но не успел…

Интересно, что Иван IV, по-видимому, предчувствовал скорую кончину, так как заранее составил завещание. Преемником он назвал сына Федора, которого многие считали слабоумным, и назначил помогать ему совет из бояр. Младшему сыну Дмитрию отходил Углич.

Ряд источников также утверждает, что перед смертью Иван Грозный раскаялся в своих грехах и жестокости, допущенной по отношению к людям. В день кончины он даже будто бы принял монашеский постриг и получил новое духовное имя — Иона. Факт пострига в монашество подтверждается: царь был похоронен в полном монашеском облачении.

«Отравители» и «душители»

Сразу же после похорон, состоявшихся на третий день в Архангельском соборе, пошли слухи о том, что смерть царя, возможно, была насильственной. Даже летопись XVII столетия утверждает, что Ивана Грозного отравили «ближние люди». Назывались имена бояр Бориса Годунова и Богдана Бельского. Вот свидетельство гетмана Жолкевского по поводу Годунова: «Он лишил жизни царя Ивана, подкупив врача, который лечил Ивана, ибо дело было таково, что если бы он его не предупредил (не опередил), то и сам был бы казнен с многими другими знатными вельможами». Есть сведения о том, что в последней редакции завещания Годунов был исключен из будущего состава опекунского совета при Федоре… А по словам голландского дипломата Исаака Массы, яд в лекарство для царя положил Бельский, родственник Годунова. Историк В.И. Корецкий и вовсе считает, что царя для верности после приема им яда еще и задушили…

Факты против легенд

Версия об отравлении Ивана IV жила вплоть до 1963 года, когда вскрыли царскую усыпальницу и провели экспертизу останков. И что же? Содержание мышьяка в них вполне соответствовало норме. Зато наблюдалось повышенное содержание ртути, которую добавляли во многие лекарственные препараты, в том числе и от сифилиса, которым предположительно страдал Иван Грозный. Безосновательной оказалась и гипотеза об удушении царя: горловой хрящ был в целости.

Впрочем, много лет спустя главный археолог музея-заповедника «Московский Кремль» Татьяна Панова и ее коллега Елена Александрова, также занимавшаяся исследованием останков, заявили, что на самом деле допустимая норма мышьяка там была превышена более чем вдвое. И что, скорее всего, некто регулярно «потчевал» Грозного «коктейлем» из мышьяка и ртути, который в конце концов и привел к преждевременной смерти.

Известный советский антрополог М.М. Герасимов обнаружил, что в последние годы жизни у царя стали развиваться остеофиты – соляные наросты на поверхности костей, так, что ему было сложно передвигаться. По словам Герасимова, таких отложений он не встречал даже у глубоких стариков. Кстати, есть свидетельства о том, что в 50 с небольшим лет Иван Грозный выглядел уже дряхлым старцем… По-видимому, полагал ученый, сочетание таких факторов, как нездоровый образ жизни, постоянные нервные стрессы (военные походы и прочие политические встряски), а также вынужденная неподвижность и привели к раннему износу организма. А история с отравлением так и осталась на уровне гипотезы.

Тайны мира и человека

Завещание Ивана Грозного

«Завещает царь потомкам свою библиотеку, находящуюся в надежном подземном тайнике. В завещании сказано, где он находится и как проникнуть в него. В тайнике находятся древнейшие документы, в том числе пятнадцатитысячелетней давности, записанные на золотой фольге. В документах этих записана вся человеческая история».

Это изложение современным языком того, что продиктовал Иван Грозный незадолго до смерти. Да только оно больше затемняет, чем проясняет. С одной стороны, конечно, понятно: где находится библиотека, сказано в завещании. Ну а само-то завещание где? Очень долго этого установить не удавалось. Ведь царь не желал, чтобы оно было прочитано не тем, кем надо, и раньше времени. И потом, это было не только завещание, но и предостережение отдаленным потомкам о грозящих им опасностях.

Поэтому, чтобы царское завещание попало в нужные руки — а по задумке Ивана Грозного, это должны были быть люди начала XX века, — был создан специальный тайный орден. Его представители, как бы сменяя друг друга на вахте, «вели» завещание к людям, которым оно было адресовано.

Точно по адресу царское послание не попало. И объяснение тому простое. Вспомните, что творилось в России на рубеже XIX и XX веков. Череда войн внутри страны — терроризм революционеров всех мастей: от большевиков до анархистов. Ну могли ли хранители завещания предать его гласности в такой взрывоопасной обстановке?
И все же смуту в начале XX века Иван, скорее всего, тоже предвидел. Поэтому распоряжение его было на всякий случай изготовлено в нескольких экземплярах и тщательно зашифровано. Текст завещания выглядит как обычный памятник древнеславянской письменности. Вырезан он был на наборах буковых дощечек, что обеспечивало документу долговечность.

Тайный орден добросовестно выполнял наказ грозного царя. Но, увы, наступили советские времена, и представители ордена были казнены как пособники самодержавия. В результате все экземпляры завещания так и остались в тайниках. Все, за исключением одного, оказавшегося в библиотеке дворянского имения, владельцев которого тоже казнили. Всю библиотеку имения вывезли. Но деревянные дощечки с древнерусскими письменами внимания экспроприаторов не привлекли. Они так и остались разбросанными по полу. Когда красные отступили, те из них, которые сохранились, подобрал офицер Белой армии Али Изенбек.

В дальнейшем дощечки попали в руки историков, но те не обнаружили в них признаков тайнописи и, посчитав подлинным памятником древнеславянской письменности, включили в состав знаменитой «Велесовой Книги».
Так бы и считались дощечки завещания Ивана Грозного частью «Велесовой Книги», если бы не так давно за дело не взялась независимая исследовательская группа «Эрбийе». Состав группы самый квалифицированный. Это и историки, и этнографы, и лингвисты, и высочайшего класса шифровальщики и компьютерщики. Несколько лет их работы принесли поразительные результаты.

В своем завещании царь знакомит нас в краткой форме со всей историей человечества по материалам своей библиотеки (даже трудно себе представить, какие подробности написаны в золотых книгах самой библиотеки), а также предсказывает различные опасности, которые подстерегают людей Земли в будущем. Говорится в завещании и о тайне НЛО, и о том, кто, когда и с какой целью высекал из цельной скалы Сфинкса в Египте, и кто выстроил пирамиды, и многое, многое другое.

Полная расшифровка письменных знаков на дощечках еще не завершена. Да и сами дощечки сохранились не в полном комплекте. Это естественно: ведь в межвременье между красными и белыми в том имении побывали местные безграмотные крестьяне, которые наверняка пустили часть завещания на растопку.

Чем же пока располагают специалисты группы «Эрбийе»? Захватывающей расшифровкой части текста завещания. Оказывается, земная цивилизация является одной из наследниц космической цивилизации ариев, зародившейся в незапамятные, по человеческим меркам, времена на планете Руса в системе Арион. Арии создали техногенный разум и с его помощью завоевали практически вою Галактику. При этом они пользовались такими видами оружия, которые разносили в пыль планеты и взрывали звезды. Однако со временем техногенный разум перерос своих создателей. Он вышел из повиновения, устроил космическую бойню и в 11940 году до н.э. уничтожил эту гениальную, но агрессивную цивилизацию.

Но на немногих не разрушенных взбесившимися роботами планетах остались подземные базы ариев с мирной и боевой космической техникой. Есть они и на Земле: несколько в Сибири, одна — на Тибете и одна — в Подмосковье.
Так вот именно возле входа в подмосковную базу Иван Грозный и оборудовал свой тайник, и в утерянных дощечках обнаруженного экземпляра его завещания должно быть сказано (это следует из смежных частей текста), как проникнуть в подземную базу ариев. Она охраняется разумными техногенными системами, которым подчинены роботы. Царь в завещании называет их железными мужиками. Для того чтобы пройти на базу, роботы должны назвать пароль, указанный в завещании.

Из сопоставления сведений, содержащихся в завещании, и фактов земной истории специалисты группы «Эрбийе» сделали вывод: в ходе космической бойни одна из сибирских баз была повреждена. С тех пор она периодически атакует планету гигантскими плазмоидами диаметром в сотни километров, вызывая глобальные бедствия. Наиболее мощные выбросы происходят каждые 6660 лет, а менее интенсивные — каждые 3330 лет. В нашей эре первый выброс состоялся в 1320 году, а следующий ожидается в 2010 году.
6660-летние циклы 11940 и 4650 годов до н.э. уже дважды чуть не приводили планету к гибели. Теперь приходится ожидать следующего чудовищного энергетического выброса этого цикла.

Специалисты группы «Эрбийе» попытались вычислить, где находится поврежденная подземная база ариев. Имеющиеся в их распоряжении сведения позволяют предполагать, что она расположена в районе Верхнего Вилюя, в местности, которую тунгусы называют Елюю Черкечех (Долина смерти). Тунгусские предания подробно рассказывают об ее смертоносном воздействии на Сибирь. При выбросе гигантского плазмоида выгорало все пространство за Уралом. А сам огненный шар всегда улетал в западном направлении и, обогнув Землю, взрывался в районе экватора.
Историки, правда, считают тунгусские легенды пересказом еще более отдаленных устных преданий, рассказывающих о действовавших в Сибири вулканах. Но дело в том, что вулканическая деятельность в этом макрорегионе прекратилась, когда Земля только начала принимать современный облик, превращаясь из шара со сплошной огнедышащей поверхностью в зеленую планету. Тогда на ней не было людей, да и арии на ней еще не высаживались. Так что рассуждения о вулканах в Сибири, когда уже жили люди, — это попытки писать вилами на воде.

Другие публикации:  1с отчетность не удалось подписать и зашифровать файл выгрузки

А вот доступные историкам факты, связанные с катастрофами недавнего времени, действительно заслуживают внимания. Так, Тунгусский метеорит 1908 года или, скажем, Чулымский болид 1984 года, по мнению специалистов «Эрбийе», — это небольшие энергетические выбросы подземной базы, являющиеся предвестниками выброса гигантского плазмоида. Об этом говорит и тот факт, что Чулымский болид в точности повторил траекторию Тунгусского метеорита, но улетел гораздо дальше и взорвался высоко в воздухе. О чем это свидетельствует? Да только о том, что энергетический заряд базы нарастает и все более интенсивно ищет выхода.
Да и сами тунгусы тысячелетиями ориентируются по этим предварительным выбросам и прогнозируют их. В преддверии каждого такого, если можно так сказать, мини-коллапса они уходили на побережье Охотского моря.

Как известно, при тунгусских событиях 1908 года сначала заметили огненный столб, а затем уже пролет болида. А история повторяется с неумолимой последовательностью. И если уже сегодня не принять мер, то есть не отыскать поврежденную подземную базу ариев и не исправить эти повреждения, то в 2010 году, возможно, вся Сибирь будет выжжена дотла — даже камни будут испаряться. А взрыв гигантского плазмоида произойдет над Северной Америкой, и там образуются такие же пустыни, как в Африке и Австралии…

«Мегаполис Континент», 22.10.2001, Москва, n43, стр. 15

Завещание Ивана Грозного

В. Васнецов. Царь Иван Грозный

(фрагмент исторического романав стихах «Борис Годунов»)
Начало марта 1584 г., Москва

…Не думал Грозный, что так скоро
Всевышний его заберёт,
И обречённость в его взоре
Увидел c трепетом народ.
Похоже, государь смирился,
Готовяся уже к концу.
А зверь опять в него вцепился
И грыз клыками как овцу!
А коли так – он завещанье
Немедля должен написать,
А после Думу для прощанья
Безотлагательно созвать…

Прослышали о том бояре
И колобродили уже.
А Бельский вовсе был в угаре, (Бельский Б.Я., боярин, любимец Грозного, как и Борис Годунов)
Подумывая о мятеже.
Наследником объявлен Фёдор. (царевич Фёдор Иоаннович)
В тревоге высшие чины.
Известно уже будет скоро,
Кто станет у его спины.
Коль сам он править не способен,
То регентский будет совет!
От этой мысли не свободен
Был каждый Грозного клеврет.
Но нет сомнений у Нагого – (А.Ф. Нагой, окольничий)
Превыше всех его права,
Коль дядя принца дорогого (младшего сына Ивана Грозного – царевича Дмитрия)
И Думы нынешней – глава! (вместе с Б. Бельским они управляли опричной («дворовой») Думой)
Он в иерархии «дворовой»
Действительно был наверху
И ненавидел Годуновых —
У всех то было на слуху.
Ирину прежде и Бориса
Намеревался извести,
Интриги план уже прописан –
Младенца к трону подвести! (своего племянника царевича Дмитрия)
Борис и верил и боялся –
Непредсказуем государь,
И то скорбел, то бесновался,
Неведомо, что думал царь…

И вот уже к царю в покои
Явились эти господа.
Событье важное такое
Запомнят они навсегда!
Царевич Фёдор, с ним – Ирина, (сестра Бориса Годунова)
Мария тут же и Борис
Стояли рядом. Есть причина,
Любимец по которой скис!
И все другие волновались,
Лаская взорами царя,
Выказывая ему жалость,
И проклиная, втихаря.

На креслах лёжа, с придыханьем,
Он хриплым голосом изрёк:
«Наследником объявлен ранее
Царевич Фёдор – мой сынок!
С любовью царствуй, благочестьем,
Опал напрасно не клади,
И не давай ты волю мести,
Судебник нынешний блюди! (свод законов государства, переработанный Грозным)
И регентов советы слушай –
Достойны они и мудры,
Я призову по твою душу
Для дела их, а не игры!
Жить в мире с людом христианским
Наследника прошу и вас.
Займитесь вражиной татарским – (крымский хан, постоянно угрожающий набегами Москве)
Такой военный мой наказ…»

Царевич, батюшке внимая,
В испуге выпучил глаза,
Моргая часто и вздыхая,
Корёжил нервно телеса.
И головой вертя, Ирину
О чём-то взором вопрошал.
Родитель речью своей длинной
Покой сыновий нарушал!

Потом правитель об итогах
Войны Ливонской говорил:
«…Сперва успехов было много,
Но дух измены воспарил!
От них, предателей, все беды
И все несчастия в стране,
А потому и нет победы
В кровопролитнейшей войне…»

Борису правда вся известна
О государевой вине,
И о разрухе повсеместно,
И об обиженных в стране.
Больной, истерзанной оставит
Её злопамятный тиран.
Нелёгким делом это станет —
Избавиться от тяжких ран!

А Грозный речь свою продолжил
Радетельным уже представ:
«…Военных пленников вам должно
В родные выпустить места.
А с ними узников всех наших
Приказываю освободить…»

Бояре обомлели даже –
Немыслимо ведь так чудить!
А «благодетель» и налоги
Просил уменьшить там и тут,
Наговорил такого много,
Что каждого стал мучить зуд…

Бояре ближние скучали,
Терпения совсем уж нет!
Сказал бы лучше он вначале –
Кто в регентский войдёт совет!
А Грозный глянул на них строже —
Натуры будто изучал .
Сейчас объявит всем, похоже,
Кому он сына поручал.
«…Мой сын, вверяя тебе царство,
Я регентов готов назвать,
C подмогой их чтоб государством
Толково мог ты управлять. »

Был назван Шуйский князь, воитель, (И.П. Шуйский, князь, воевода)
Герой проигранной войны, (Ливонская война 1557 – 1582 гг.)
Он в гуще дьявольских событий
Не стал подручным сатаны! (не был замешан в злодеяниях опричников)
Вторым по знатности считался
Всегда род Шуйских на Руси
И князь Иван не замарался –
Любого жителя спроси!
Его заслуга в том, у Пскова,
Что врАжину остановил, (войска польского короля-полководца Стефана Батория)
В осаде действовал толково
И город-крепость сохранил.

Вторым – Романова Никиту
Правитель в регенты призвал.
Боярин хоть неродовитый,
Но с Грозным долго пребывал,
Коль брат он первостной царицы –
Анастасии дорогой.
У доброй, набожной сестрицы
И муженёк ведь был другой! (нрав Ивана Грозного резко ухудшился после её смерти)
И шурин бывший государя
Радетельным был как она,
Признали старшим ведь бояре
Никиту в злые времена.

Мстиславский князь – и родовитый, (И.Ф. Мстиславский, князь, боярин)
И важный очень господин.
Глава он «земства» знаменитый,
Дожить сумевший до седин.
Хоть и считался заурядным
Давнишний ставленник Кремля,
Все годы прошлые приятным
Послушником был своего царя.

И, наконец, любимец царский –
Опричник Бельский шебутной, (Б.Я. Бельский)
Вражина издавна боярский,
Тщеславный очень и крутой.
Племянник изверга Малюты,
Бориса был он свояком. (женой Бориса была Мария, дочь Малюты)
Боярство опасалось плута
И ненавидело тайком.

Но нет в совете Годунова!
Ужасно был он огорчён.
Иван казал ему сурово,
Что брак Ирины обречён.(Грозный настаивал на разводе из-за бездетности Ирины)
Не сможет брат уже разводу
Сынка с Ириной помешать – (будущего царя Фёдора Иоанновича с сестрой Бориса)
Поняв Борисову природу,
Заставил царь его дрожать.
Хоть от себя до самой смерти
Любимчика не отпускал,
И словом благостным приветил,
И с сыном вместе обласкал.

Нагого помыслы понятны –
Дмитрия хотел венчать,
Коль он племяш его внучатый.
Нельзя в совет его включать!
Уделом царь уже назначил
Младенцу Углич-городок,
Да и Богдана озадачил –
Наставником его нарёк… (воспитателем царевича Дмитрия)

Завещание грозного

Вы находитесь в рубрике: ИСТОРИЯ РОССИИ (сменить рубрику) ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ:

Архивные фонды — это спецфонды Порталуса, которые не доступны в Читальном зале.

МЕНЮ ДЛЯ АВТОРОВ:

НОВИЧКАМ: Хотите стать нашим автором и публиковать свои материалы в Библиотеке? ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ!

Дата публикации: 03 января 2017
Автор: . Л. Григорьев (Ленинград) →
Публикатор: Александр Павлович Шиманский
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ →
Номер публикации: №1483393599 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!

Среди памятников древнерусской письменности второй половины XVI в. особое место занимает завещание Ивана Грозного 1 . Если его деловая часть изобилует ценнейшими сведениями и отражает политическую направленность действий и образ государственного мышления царя, то литературная часть, помимо своего художественного значения, в какой-то мере вводит читателя в мир чувств одного из крупных исторических деятелей русского средневековья.

Основное содержание этого документа сводится к следующему: в начале завещания Иван IV говорит о своем угнетенном душевном состоянии; о неблагодарности облагодетельствованных им лиц; о том, что он скитается. Царь кается в многочисленных грехах и подробно их перечисляет. Затем он обращается к своим сыновьям Ивану и Федору с наставлениями блюсти православную веру, жить в дружбе, беречь верных слуг и приобретать навык в государственных делах. Старшему сыну, Ивану, он приказывает относиться с любовью к Федору, а последнему велит слушаться Ивана, как отца. Иван IV учит сыновей, чтобы они поминали в молитвах своих предков, его умерших жен Марию Черкасскую и Марфу Собакину. Далее в завещании говорится о передаче царской власти сыну Ивану, подробно перечисляются отходившие к нему земли, города и села. Федору выделялся обширный удел. Свою четвертую жену, Анну Колтовскую, царь так-

1 «Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV — XVI вв.» (далее — ДДП. М. -Л. 1930, стр. 420 — 444.

же не оставил без внимания. В заключение Иван IV дает сыновьям полную свободу действий в отношении опричнины.

Это завещание не было юридически оформлено. В нем нет ни перечисления свидетелей, ни подписи митрополита. Более того, некоторые его элементы относятся к разному времени, что затрудняет возможность точно установить время составления документа. Упоминания об Анне Колтовской, ставшей царицей в мае 1572 г., о митрополите Антонии, занявшем в том же году церковную кафедру, и ряд других фактов свидетельствуют о том, что завещание составлено не ранее лета 1572 года. Однако приведенный в завещании список оставшихся «за царем» стародубских вотчин соответствует положению, имевшему место лишь в 1565 — 1566 годах. Уже в 1566 г. московское правительство стало возвращать выселенных в 1565 г. вотчинников и отдавать некоторым из них старые земли. Кроме того, владения князя Михаила Воротынского упоминаются в трех местах завещания в различном составе.

Эти-то разноречивые сведения и послужили причиной различной датировки завещания. С. Б. Веселовский и А. А. Зимин 2 считают, что оно относится к лету 1572 г., когда Иван IV, находясь в Новгороде, с тревогой ожидал нападения на Москву крымского хана. Р. Г. Скрынников 3 полагает, что основной текст документа составлен царем на рубеже 1564 — 1565 гг., когда царь отрекся от престола и уехал в Александрову слободу. С. Б. Веселовский и Р. Г. Скрынников по-разному объясняют имеющиеся в завещании противоречия. С. Б. Веселовский усматривал причину их появления в том, что, пребывая в Новгороде, царь не мог пользоваться московскими приказными архивами. Р. Г. Скрынников утверждает, что, сделав первый набросок завещания на рубеже 1564 — 1565 гг., царь в последующие годы неоднократно возвращался к нему, внося дополнения и поправки, а при последнем редактировании (незадолго до отмены опричнины) основательно переделал фактическую часть завещания, оставив вводную почти без изменений. Окончательная правка этого документа так и не была завершена.

Однако ни одно из приведенных ниже объяснений не может быть принято безоговорочно. Будучи в 1572 г. в Новгороде. Иван IV мог иметь в своем распоряжении документы, необходимые для составления завещания: он заранее готовился к отражению татарского нашествия, и в начале года в Новгород были доставлены 450 возов «государьской казны» 4 . В ее составе вполне могли быть и архивные материалы. Предположения о многократной и не доведенной до конца переделке завещания приводят к выводу, что в 1565 — 1572 гг., в период ожесточенной борьбы с действительными и мнимыми врагами, у царя вообще не было готового завещания. Но такое положение представляется маловероятным.

Другие публикации:  Судебные приставы советского района г астрахани

Первая фраза документа «Во имя отца и сына и святого духа. » присутствует и во всех остальных дошедших до нас духовных грамотах великих и удельных князей, а также во многих других свидетельствах. Это не случайно. Православная церковь неукоснительно требовала признания своих догматов, в первую очередь догмата о триедином божестве. Она вела ожесточенную борьбу с еретиками, которые отвергали его. Перечисление в начале завещания трех ипостасей божества как бы свидетельствовало о том, что царь оставался в лоне ортодоксальной православной церкви. Далее Иван IV сетует на упадок сил, одиночество и неблагодарность облагодетельствованных им людей. Именно эти первые строки являются наиболее искренними и самыми яркими в художественном отношении по беспощадной силе самообличения. Когда же Грозный начинает многословно каяться в своих грехах, на смену искреннему чувству приходит трескучее красноречие. «Понеже от Адама и до сего дни, — говорится в завещании, — всех преминух в беззакониях согрешивших, сего ради всеми ненавидим есмь. Каиново убийство прешед, Ламеху уподобихся, первому убийце, Исаву последовах скверным невоздержанием. Рувиму уподобихся, осквернившему отче ложе, несытства и иным многим яростию и гневом невоздержания. аз разумом растленен бых, и скотен умом и проразумеванием, понеже убо самую главу оскверних желанием и мыслию неподобных дел, уста разсуждением убийства, и блуда, и всякаго злаго делания, язык срамословия, и сквер-

2 С. Б. Веселовский. Исследования по истории опричнины. М. 1963, стр. 302- 322; А. А. Зимин. Опричнина Ивана Грозного. М. 1964, стр. 471 — 472.

3 Р. Г. Скрынников. Духовное завещание царя Ивана Грозного. «Труды» Отдела древнерусской литературы. Т. XXI. М. -Л. 1965.

4 «Новгородские летописи». СПБ. 1879, стр. 110.

нословия, и гнева, и ярости, и невоздержания всякаго неподобного дела, выя и перси гордости и чаяния высокоглаголиваго разума, руце осязания неподобных, и грабления несытно, и продерзания, и убийства внутрення, ея же помыслы всякими скверными и неподобными оскверних, объядения и пиянствы, чресла чрезъестественные блужения, и не подобного воздержания и опоясания на всяко дело зло, нозе течением быстрейших ко всякому делу злу, и сквернодеяния, и убивства, и грабления несытного богатства, и иных неподобных глумлений» 5 .

Это длинное перечисление грехов — не только характерный пример риторики царя, но и образец его покаянных заявлений. Иван Грозный неоднократно и громогласно исповедовался в грехах. Однако все дошедшие до нас подобные признания отличаются двумя особенностями. Во-первых, царь всегда говорил о своих грехах лишь в самой общей форме, не связывая их с каким-либо конкретным поступком; во-вторых, его покаяние исходило только как от частного лица, а не как от главы государства. По-видимому, Иван Грозный не признавал или не хотел признавать себя в чем-либо виновным в качестве правителя страны и тем самым ставить под сомнение правильность своих действий. Исповедь царя не дает прямых указаний на время составления завещания. Можно, однако, предположить его написание в момент, когда Иван IV был уверен в том, что после него престол достанется именно сыну Ивану. В противном случае он вряд ли рискнул бы оставлять после себя завещание с признанием во стольких грехах. Тем более это было рискованно, если бы началась борьба за престол: подобный документ мог оказаться опасным оружием в руках политических противников Ивана IV.

Царь, учитывая собственные ошибки, дает наставления сыновьям, как им жить: «Изгнан есмь от бояр самоволства их ради, от своего достояния и скитаюся по странам». Эта фраза истолковывается различным образом. Р. Г. Скрынников считает, что Грозный имеет здесь в виду свой отъезд в Александрову слободу в декабре 1564 года. Однако сомнительно, чтобы Иван IV при всей своей склонности к преувеличениям назвал этот выезд скитанием по странам. Скорее он мог иметь в виду поездку в Новгород в 1572 году. В XVI в. Новгородская земля еще сохраняла свою обособленность и в какой-то мере была «другой страной». Слова «изгнан есмь от бояр самоволства их ради» могут быть поняты двояко: или как изгнание царя боярами, или из-за бояр. В первом случае фраза понимается так: бояре были непосредственными виновниками изгнания, во втором — боярское самовольство могло и не быть непосредственной причиной изгнания, но вызвать какие-то последствия, обусловившие отъезд царя. Не исключено, что Иван IV говорит здесь о самовольстве опричных бояр-военачальников, имевшем место в 1571 г., когда опричное войско не сумело задержать татар и те сожгли Москву. Последствием этой катастрофы явился выезд царя в Новгород летом 1572 г. перед лицом угрозы нового нашествия татар. Сыну Ивану царь завещает священные реликвии своего рода и символ царской власти — шапку Мономаха, передает ему царский сан, а затем перечисляет оставляемые ему земли. Характерно, что он имеет в виду в значительной мере старинные, уже переставшие самостоятельно существовать княжества. Упоминаются великие княжества: Рязанское, Смоленское, Нижегородское, Тверское, Новгородская земля, а также Казанское и Астраханское царства. В момент составления завещания названные выше территории утратили былую политическую самостоятельность, но сохраняли еще некоторую территориальную обособленность. Во главу угла была поставлена Москва. Тем самым подчеркивалась первенствующая роль, которую она играла в Русском государстве. В завещании Грозный оговаривает неприкосновенность владений служилых князей Воротынских, Одоевских и других 6 , а также владений служилого татарского царевича Муртазалея, ливонского герцога Магнуса и тех татарских мурз, которым был предоставлен город Романов. Здесь сказалось примирительное отношение Ивана IV к остаткам удельной системы. Видимо, он исходил из того, что эти пережитки не оказывали существенного влияния на общую картину, к тому же во второй половине XVI в. уделы служилых князей уже сильно отличались от уделов XIV — XV веков. Их владельцы давно утратили какую-либо политическую самостоятельность и все больше приближались к положению крупных вотчинников. Известную роль играл и образ мышления Ивана IV, который часто стре-

6 Там же, стр. 435.

мился сохранить старые формы, хотя они и наполнялись новым содержанием. Ведь и опричнина имела форму царского удела.

Василию, сыну казненного старицкого князя Владимира Андреевича, Иван Грозный не счел нужным назначить удел, предоставив своему преемнику решить этот вопрос по собственному усмотрению 7 . Здесь явно проявились ненависть или пренебрежительное отношение царя к старицкой ветви его рода. Иван IV подтверждает передачу княгине Ульяне, вдове своего брата Юрия, в пожизненное владение городов Кременска и Устюжны Железопольской, волости Кадки в Углицком уезде и ряда сел 8 . Это распоряжение представляет особый интерес. Известно, что княгиня Ульяна вскоре после смерти своего мужа в 1563 г. постриглась в монахини и, согласно всем каноническим правилам, не имела права на личные владения. Однако престиж династии требовал для вдовы брата царя соответствующего обеспечения, монастырский же устав (и притом не в первый раз) оказался здесь бессильным.

Грозный выделяет крупный удел своему сыну Федору. Он завещает ему Суздаль, Шую, Кострому, Ярославль, Волок-Ламский, Козельск, Серпейск, Мценск, Любим, Буй, Нерехту и другие волости и села. Долевая часть завещания внешне выглядит в этом пункте как документ, свидетельствующий о стремлении к возвращению удельных порядков. Но при внимательном изучении это впечатление исчезает, и следует согласиться с мнением А. А. Зимина, что Иван IV фактически не хотел разделения государства. Действительно, удел Федора не только во много раз меньше владений Ивана, но и значительно слабее экономически. Ивану отдавались наиболее крупные города: Москва, Новгород, Псков, Смоленск, Тверь, Казань, Рязань и другие. Владения же Федора были разбросаны среди земель Ивана. Выделяя Федору удел, Иван IV в то же время завещает сыновьям, чтобы они не разделялись до тех пор, пока не пройдут трудные времена; пусть у них будут общими не только земля, но и казна, и слуги 9 . Таким образом, реальная организация удела откладывалась на неопределенное время. Если принять во внимание, что Федор был лицом, нуждавшимся в опеке, то станет ясно, что назначение ему удела было лишь формальным соблюдением старинной традиции, требовавшей выделения уделов членам царского рода. Отдавая дань традиции, Грозный практически и не помышлял о действительном разделении страны.

Перечисляя города и села, завещаемые сыновьям, Иван IV часто указывает прежних владельцев, а в отношении некоторых земель ссылается на последнюю духовную грамоту своего отца — великого князя Василия III. Данные ссылки ценны, так как эта духовная грамота Василия III до нас не дошла. Есть основание предполагать, что она содержала какие-то пункты, которые не пожелало выполнить правительство Елены Глинской. Возможно, что наличие таких нежелательных пунктов в завещании и было причиной его исчезновения. Тем важнее для нас те его фрагменты, которые, хотя бы и в пересказе, сохранились в завещании Ивана IV, в частности сведения о землях, выделенных Василием III своему младшему сыну Юрию.

Распределив наследство между сыновьями, Иван Грозный выделяет затем удел своей четвертой жене Анне Колтовской — Ростов и ряд сел около Москвы, Ярославля и Юрьева- Польского 10 . На случай рождения у Анны сына для него тоже предусматривается удел (Углич, Кашин, Ярославец и Верея), а дочери — поменьше (Зубцов, Опоки, Рогачев и ряд подмосковных сел). При выделении этих уделов проводится тот же принцип: ни один из них не представлял собой цельного массива, а находился в разных местах владений старшего сына царя. Характерно и то, что сначала Иван IV перечисляет земли, предназначенные его возможному сыну от Анны Колтовской или дочери от нее же, и только после этого определяет удел самой Анне. Вряд ли такое расположение материала является случайным, скорее оно говорит о пренебрежительном отношении Грозного к своей четвертой жене.

В заключение завещания царь пишет: «А что есьми учинил опришнину, и то на воле детей моих, Ивана и Федора, как им прибыльнее, и чинят; а образец им учинен готов» 11 . Это — единственное упоминание об опричнине в завещании. О ней говорится как об уже существующем учреждении. При этом Иван IV не отстаивает необходимость ее сохранения, а предоставляет своим сыновьям самим решать ее судьбу. Такое построение фразы об опричнине застав-

7 Там же, стр. 442.

8 Там же, стр. 441.

9 Там же, стр. 428.

10 Там же, стр. 443.

11 Там же, стр. 444.

ляет предположить, что эта фраза появилась в завещании к тому времени, когда опричнина уже выполнила свою задачу и перед Грозным встал вопрос о ее дальнейшей целесообразности.

Хотя завещание Ивана IV неоднократно являлось предметом специальных исследований, остается пока ряд неясных моментов, прежде всего относительно истории его возниковения, точной датировки и причин наличия в его составе разновременных элементов.

Опубликовано 03 января 2017 года

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, «Библиографическая запись»)

. Л. Григорьев (Ленинград), АВЕЩАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО [Электронный ресурс]: электрон. данные. — Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 03 января 2017. — Режим доступа: http://portalus.ru/modules/rushistory/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1483393599&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 14.12.2018.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, «Библиографическая ссылка»)

. Л. Григорьев (Ленинград), АВЕЩАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 03 января 2017. URL: http://portalus.ru/modules/rushistory/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1483393599&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 14.12.2018).

Ваше мнение о публикации ?

Автору публикации: